– Тебя обвиняют в пробуждении… хёгга, – негромко сказал за моей спиной Сверр, и я резко обернулась, посмотрела в золотые глаза. И сразу ощутила, как кровь прилила к щекам. Вот же гадство… Вспыхнула, отвернулась, нахмурилась.

– Хёгг? Кто это? И как я могла его пробудить?

От шатров уже бежали мои коллеги, Клин на ходу застегивал комбинезон, Жан зевал. Макс снова хмурился и, приблизившись, принялся натирать свои очки. Зато военные выглядели бодрыми и собранными.

– Что здесь происходит? – с ходу потребовал объяснений Юргас.

– Говорят, я что-то пробудила. Но я не понимаю…

– Хёгг! Хёгг! Худра! Хёгг!

– О чем это они?

Я пожала плечами и покосилась на Сверра. Он молчал, что мне совсем не нравилось. Между темных бровей залегла складка.

– Кажется, все серьезно, – угрюмо протянул Юргас, осматривая ильхов. Те уже потрясали кулаками, выкрикивая слова. Казалось, еще немного – и в меня полетят камни! Я инстинктивно отступила назад, сдерживая желание побежать от разъяренной толпы варваров. Женщины, что совсем недавно мне улыбались, теперь смотрели сердито или вовсе отворачивались.

– Но я не понимаю… Не понимаю, что сделала!

– Тяжелый проступок, Лив, – бесцветно произнес Сверр. – Здесь за него наказывают.

– Но какой проступок?

– Ты вошла в воду. Позвала хёгга. Он пришел.

– Что? Хёгга? Но кто он?

Пожилая аборигенка возмущенно замахнулась, желая треснуть меня по лицу. Но отступила, переведя взгляд за мою спину. На Сверра.

Краем глаза я заметила хмурого Ирвина, подошедшего слева. Он выкрикнул несколько слов, кажется, пытался успокоить местных. Но ильхи лишь разъярились.

– Хёгг! Худра! Шатия!

– Шатия? – уловила я знакомое слово. – О чем это они?

– Тебя надо отдать под шатию с хёггом, – непонятно пояснил Сверр. – Раз он пришел за тобой.

– Это какой-то бред! – выдохнула я. – Какой хёгг? Как я могла его позвать? Я ничего не делала! Я лишь плавала… Но женщины сами привели меня туда!

– Ты невинна, Лив? – золото глаз, кажется, уже обжигало… И я снова покраснела! Вот же проклятие! Ну почему мне так не везет? Я что же, должна всем рассказывать позорную историю своей жизни? Здесь, перед коллегами?

– Какое это имеет значение?

– Хёгга может пробудить лишь невинная девушка. В воду у скал нельзя заходить тем, кто еще не утратил невинность.

– Но там была она! – я обреченно указала на девчонку с косичками. – Она-то точно младше меня!

– У нее уже есть ребенок, – бесцветно оборвал Сверр.

Я ошарашенно замолчала.

– Очевидно, в окрестностях появился какой-то зверь, – негромко произнес Максимилиан. – И варвары связывают это событие с вами, Лив.

– Я кого-то увидела в воде. Правда, не поняла, что это было… Но, кажется, этот зверь огромный!

– Если я правильно понимаю… – притиснулся ближе Жан. – То шатия с хёггом – это некий обряд по задабриванию зверя.

Мы тревожно переглянулись. Даже дураку ясно, что мне этот обряд не понравится. А дураков среди коллег не было.

– Хёгг! Шатия хёгг! Худра!

Яростные выкрики заставили нас сблизиться и нервно переглянуться.

– Есть подозрения, что тебя хотят отдать на съедение какому-то хищнику, – мрачно озвучил Клин.

Юргас сверкнул глазами из-под насупленных бровей.

– Что будем делать?

– Только давайте без оружия! – одернул Макс и повернулся к молчащему Сверру. – Скажи им, что Оливия не виновата! Она не знала о хищнике в озере… И не знала ваших традиций!

– Это ничего не меняет, – ответил ильх.

– Незнание закона не освобождает от ответственности, – пробормотал Клин, и я наградила его сердитым взглядом.

– Это все какой-то бред! – прошипел Юргас.

– Бред? – Сверр поднял темные брови, золото глаз плескалось расплавленной лавой. Мы уставились на него завороженно. Цвет его радужек менялся, почти светился…

– Ну и дела… – выдохнул Жан, дергаясь назад.

– Ты называешь бредом то, что племя чтит веками? – Сверр смотрел на Юргаса, и я заметила испарину на лбу военного.

– Я не хотел оскорбить ваши традиции, – прохрипел начальник службы безопасности. К его чести, он смог извиниться, хотя рука и тянулась к парализатору. Я подавила желание прижаться к мужчинам и выпрямилась, вскинув подбородок. Нельзя показывать свой страх! Никому.

Сверр посмотрел на меня, прищурившись, но в лаве его глаз я увидела одобрение.

Отвернулась.