— Ты в прошлый раз мне все прекрасно описал. Ладно, поехали, а то я начинаю волноваться и могу передумать…

— Ну уж нет, дорогая, — также хрипловато отвечает Стас и нажимает кнопку, отчего двери джипа автоматически закрываются, отрезая мне путь к бегству, — если ты сейчас передумаешь, мы пропустим почти все пункты вечера из жизни успешной женщины…за исключением последнего, разумеется. Знаешь, лесок недалеко здесь, там никто не увидит, — его горячая ладонь опускается на мое колено.

— А по-моему, в нашем договоре такого не было, — заявляю язвительно.

— А про неустойку слышала за невыполнение контракта? — и кто там обещал быть белым и пушистым? Ладно, напомним о другом.

— По-моему, лесок — не место для успешной женщины.

— Там многим место, — ладонь Стаса легко скользит вверх по бедру, подвигая плащ, а с ним и платье, все выше. Скоро он нащупает трусики…

— Что-то это плавно переходит в другую игру, — умело ловлю руку Стаса и убираю со своего тела. Прочь, подальше от позора! — Неужели к успешным женщинам относятся как к проституткам?

— Не знаю, — замялся Стас. — Трудно сказать. Ладно, я увлекся. Не все сразу, — и бесшабашная улыбка озаряет его лицо. — Мы оставляем все на потом, правда, дорогая? — легкий поцелуй Стаса. Его губы на секунду прикасаются к моим, и я перехожу в шоковое состояние. На такое я не рассчитывала.

— Извини, больше пока не буду. Это же классно, согласись?

— Ну… — мне не до споров. Голова идет кругом. Я представляла начало этого «свидания» как-то иначе, что ли…

Стас выруливает на дорогу. Искоса смотрю на его руки, уверенно лежащие на руле, перевожу взгляд на лицо и наблюдаю там неизменную ухмылку. Типичный испорченный мальчишка, хулиган и забияка, по которому тайно вздыхают все отличницы. Недалеко же я ушла от своего пятого класса. И все же тянусь к нему, и буду тянуться вопреки уверениям старших. Потому что он дерзкий и запретный. Мое тело продолжает гореть, и становится не по себе, и внизу живота появляется давно забытая тяжесть…

— Куда прикажете, мисс? Есть какое-то любимое место? Ваши предпочтения по кухне? Или предпочитаете отдаться мне… в выборе вечернего досуга? — Стас, как всегда, язвит. Прекрасно понимает ведь, что мне особо не на что ездить по таким местам.

— Кто-то там про неустойку говорил… А в ней прописано, что Стас должен за языком следить? Сам обещал и не выполняешь, — ага, сейчас наступим на больную мозоль Стаса. Я уж знаю, как он к обещаниям относится серьезно.

— Да, было дело, — недовольно соглашается Стас, а я праздную маленькую победу.

— Едем куда ты выберешь. — Раньше, в прошлой жизни, я бывала в ресторанах с мужем, и довольно часто. Но сейчас — другая жизнь. У меня всегда много работы, тренировки. Жужик. И Библия на столе.

Мне становится неуютно. Не прелюбодействуй, не преступай свою любовь, не отдавай ее на посмешище…

Новый Завет помог мне прийти в себя. Да что я вообще делаю в машине Стаса, на что подписалась? «Просите — и дастся вам… Стучите — и вам отворят». Я столько просила и стучала, но Ты забрал мое счастье с собой. «Зачем счастье мое по степи ковыльной развеял?». Только сейчас, сидя в машине Стаса, я осознала, что такая игра мне не нужна, и мечтаю я совсем не об этом.

Бедной неимущей что-то хочется получить от жизни. Но Ты не удивляешься. Ты знаешь, что неимущяя ничего не получит. И все-то у нее отнимется…

— Что задумалась? — заботливо спрашивает Стас, а мне вдруг становится противно от звука его голоса. Зачем я здесь? Потешить свои амбиции? Развеять скуку Стаса? Тоже мне, волонтерка.

Отворачиваюсь к окну.

За окном знаменитая улица. По вечерам здесь столько девушек, что ее название давно стало нарицательным.

— Притормози, Стас, — слышу будто со стороны и не узнаю свой голос. Кажется, говорю не я. Темная курточка, длинный светлый хвостик, огромные очки в пол-лица. Неужели вы думаете, что я не узнаю Лену Севальцеву, которую я учила с пятого класса, лишь потому, что на ней эти уродливые очки?

Начинаю задыхаться. Стас внимательно смотрит на меня. По каким-то неизвестным мне причинам он проезжает еще порядочное расстояние, и только после этого останавливается. Поворачивается ко мне.

— Что такое? — спокойно и тихо спрашивает он.