— Как скажешь, — и Стас последовал за ней по коридору. Вероника легко ступала по паркету, и Стас с удивлением отметил, что она в последнее время вообще исхудала. Или это все ее кофты да спортивный костюмчик не красили? Сейчас он мог свободно разглядывать Веронику, отмечать красивое колыхание бедер, тонкую талию — а еще напряженную до предела спину. И кроме желания, вспыхнувшего, когда она только переступила порог его квартиры, сняла плащ, и Стас на секунду остолбенел, к этому чувству добавилась еще странная боль, которая шла откуда-то из груди. Словно в непроглядной темноте кувшина кто-то начал пробивать дырочку, и не сегодня-завтра стенки кувшина треснут, и внутренность его заполнится светом и болью. Стас даже губу закусил. Придет же такое в голову.

Он даже плащ ей не помог надеть, молча стоял рядом и погружался в эту внутреннюю боль. И все же опомнился, перехватив взгляд Вероники, устремленный на дверь.

— Слушай, возьми с собой еды домой. Очухаешься и поешь.

— Стас, нет, — замотала головой Вероника, но Стас даже слушать не стал:

— Здесь стой. Это приказ.

Вернулся на кухню, быстро собрал в большой фирменный пакет и роллы, и пирожные, и коробку с пиццей, которую даже не открыли. У Стаса осталась еще коробка с пиццей и конфеты. Подумав, он добавил эту нераспечатанную коробку тоже. Для женщин конфет много не бывает.

Она послушно стояла в прихожей, все такая же напряженная. Увидев пакет, слабо запротестовала:

— Стас, ну зачем…

— А у кого праздник, дорогая? Забирай и кушай на здоровье. Мой маленький подарок тебе. И даже не спорь. Ты меня обидишь…

— Если только подарок, — Вероника натянуто улыбнулась.

Несколько мгновений Стас ощущал под своими пальцами маленькие пальчики Вероники: изловчился так передать пакет, чтобы немного задержать это время, когда может ее касаться. Зачем ему это надо было, Стас даже размышлять побоялся.

Она ничего не заметила.

— Пока, Стас. Как обычно, в субботу вечером?

— Да, только позвони предварительно. Я ж после тренировки, могу и опоздать домой.

— Знаю. Всегда же звоню. Пока. Спасибо за подарок.

— Да было бы за что, — протянул Стас. Вероника всегда спускалась по лестнице, без всяких лифтов. Вот и сейчас она скрылась в лестничном переходе. Маленькая, одинокая…

Стас закрыл дверь и вернулся на кухню. Поглядел на ровные кучки шашек, на шахматную доску. Только они напоминали о том, что Вероника была здесь. Стас убрал и шашки, и доску, потом вытащил пиво из холодильника, снова поставил на место… Взял телефон и набрал знакомый номер.

— Ты сейчас свободна, дорогая? — коротко спросил он Алису, зная, что всегда получит утвердительный ответ.

Ну и ночка. За окном продолжает гудеть ветер, а береза, растущая рядом с моим домом, бьет ветками прямо в стекло.

Жужик спит у меня в ногах, дергая во сне задней лапой. Что уж там ему снится…

А мне ничего не снится, потому что я вообще не засыпала, и вряд ли сегодня засну. Ворочаюсь в кровати довольно давно. Нет, надо выпить валерьяночки.

Шутник чертов. Спит себе и в ус не дует. И не один спит, поспорю на что угодно, а с той русалкой с волоокими глазами, или еще с кем.

Такие бессонницы стали случаться со мной периодически, строго после игр в шахматы. Ага, насмотришься такой красоты, и спать совсем не хочется. И полночи в голову лезут разные мысли: то о бренности всего сущего, а то чисто интимного содержания. Но это и неудивительно. Когда я там с кем-то встречалась после развода, хорошо бы вспомнить…

Карты на раздевание — это новость. Раньше подколы были как-то полегче, что ли. Проверялись границы дозволенного, шло наблюдение за тем, как отреагирую на реплику. Ничего нового, между прочим. Детишки это делают с первого класса, если не раньше. Здесь же общение было лишь изощреннее, на уровне взрослых, только и всего. Обычные игры мужиков в превосходство. Только вот чего уж со мной играть? Да крутой ты, крутой, я сто раз поняла и увидела. Уфф…