Стасу было плевать, что будет с псом. Он уже заворачивал по аллее направо, как боковым зрением заметил неудачницу, вновь резко затормозившую и вставшую около щенка. Ему захотелось вернуться и надавать ей по шее. Ну кто так бегает? Неужели не догадывается, что нельзя резко тормозить после бега? Да это же каждый ребенок знает, в любой книжке про диеты написано! Ну не глупая гусыня?

Стас почему-то замедлил бег, забежал за ограду парка и аккуратно выглянул из-за нее, сам не зная зачем.

Мадам стояла молча. Не сюсюкала, не улыбалась. Минута неподвижного стояния. Стас уже было решил, что ей плохо, и задумал выйти из укрытия, как неудачница нагнулась и подхватила щенка. Тот заскулил и засучил лапами, а мадам прижала его к своему старенькому спортивному костюмчику и потрусила в обратном направлении.

Стас продолжил пробежку, удивляясь человеческой глупости.

Он встречался с мадам не только утром; несколько раз он видел ее днем — она живет в соседнем доме, эти встречи неудивительны. Наметанный глаз Стаса вмиг оценил недорогие джинсы и кофточку, дешевенькую сумочку, мягкие туфли на плоской подошве — Стас и не знал, как такие называются. На лице мало косметики, и само лицо — уставшее и осунувшееся. Такие не живут припеваючи. На правой руке у нее не было колечка, но это ни о чем не говорило. С детьми он ее не встречал, хотя и это не говорило ни о чем, он ее вообще мало видел. Что еще? Этот тип классической неудачницы Стас почему-то особенно не любил. Такие ко всему прочему жутко правильные и чуть ли не гордятся сложившимся положением вещей. Бедные работницы бюджетных организаций, замужем, с любовниками или одинокие…

Стас продолжал бежать. Он ускорил темп, и лямки тяжелого рюкзака привычно врезались в плечи. Она небогатая. Скорее всего, одинокая. Зачем ей пес? Забрала, чтобы пристроить или отдать в приют для бездомных животных? Мадам потратит последние деньги (Стас готов был поспорить на свой бывший АК-47, что так и будет), чтобы устроить пса. Или — о, верх благочестия! — оставит себе. Кормить, гулять… Ну и ладно. Пес скрасит ее одиночество. Пусть неудачница все же будет счастлива.

Стас бежал и удивлялся себе. Года три назад — да нет, даже год назад! — он бы оставил эту досадую случайность без внимания. А сейчас — нет. Вот бежит и думает уже минут десять.

Мадам совершила благородный поступок, однозначно. Равнодушный Стас — равнодушная скотина. Это бесспорно по христианским заповедям, по человеческой морали и по всему тому, к чему Стас относился с недоверием. В юности он был идеалистом. Тренировки, контрактные войны, жестокие учения выбили напрочь всю благородность и веру в идеалы. Был закон выживания. Был закон товарищества и еще что-то высокое до боли, но Стас предпочитал в высоту не глядеть. Все остальное на войне отсеялось как наносное. Стас спокойно принимал себя гадом. Как написано в умных книгах? Познай себя? Стас познал до самого донышка. Он теперь знал, какой он трус, и как равнодушно может нажать на курок, спасая свою шкуру. Зачем тешить себя иллюзиями? Равнодушная скотина, и нет оправданий.

Сожаления и потребности все исправить у Стаса не появилось. Он продолжал бежать легко и почти не задыхаясь. Он выкинул мадам из головы, перестал думать о чем бы то ни было. И тело наполнилось ощущением здесь-бытия, и Стас бежал еще быстрее, задыхаясь от острой пьянящей радости быть…

Когда я впервые увидела его, я не знала, что делать. Резко затормозила, молча стояла и глядела. И он на меня глядел маленькими темненькими глазками, ничего не понимая. И меня будто по сердцу резануло ножиком. Бедный малый, совсем один!

Я прекрасно знала — собак в округе извели под корень. Очевидно, подбросил кто-то.