— За тем. Поехали, — Гуля, поерзав на сидении, устроилась поудобнее. Она ужасно устала за этот день, тело кричало, что нужно прилечь и хотя бы полежать. Сегодня выступать пришлось с максимальной технической и эмоциональной отдачей. Две девочки на сцене — это не три девочки. Чем больше человек, тем зрелищнее шоу. Если людей мало, приходится вытягивать номера на хорошей техничности и бешеном артистизме. Что Гуля сегодня и сделала.

Заказчики даже хотели отдать ту плату, на которую договаривались раньше. Гуля отвергла это предложение, на четверть уменьшив цену выступления. В конечном итоге обе стороны остались довольны: и заказчики, сэкономившие деньги на артистах, и сами артисты, попавшие в неловкую ситуацию.

Но Гуля не смогла бы заснуть, не высказав все, что думала, Антону.

Они закончили собирать реквизит без двадцати двенадцать, высадили Юлю у ее подъезда около двенадцати ночи.

Возможно, Антон уже уехал из своего танцевального центра, но Гуля сомневалась, что он мирно спит на кровати в своей новой квартире. Если Антон начал придумывать и разводить номер, это может затянуться до утра. Студия у Антона была своя, танцевать в ней можно было в любое время суток: располагалась она на первом этаже одноэтажного дома, во второй его половине находился магазин, и музыка никому не мешала.

Гуля даже была пару раз в студии Антона. Конечно, не когда он вел свои занятия по модерну и основам фаера, а когда проводили тренировки другие преподаватели. Посмотрела, так сказать, как устроился. Тогда они еще не были настолько недружны между собой, Антон недавно основал «Фристайл», а Гуля — «Леди фаер», и ей нужно было по делу обязательно посетить его студию… Кроме того, Гуля часто проезжала мимо вывески, указывающей на танцевальный центр Антона. Он находился во дворах, недалеко от дороги, в удобном месте. У Антона всегда было много народа. На любых направлениях. Тренировки велись до десяти часов вечера, потом Антон закрывал студию и тут же ночевал: другого дома у него не было, а с родителями он жить не хотел. Его добренькая бабушка, продав свою (по слухам) шикарную квартиру и купив себе небольшую однокомнатную, остальные деньги подарила подающему большие надежды внуку. Антон подарок не профукал: приобрел такую студию, где можно было не только заниматься, но и спокойно жить.

Гуля, хотя там давно не была, могла легко описать ее. Как заходишь, сразу же — раздевалка. Здесь же — двери в туалет и в душ. Дальше — вход в огромный зал с зеркалами, из него выход в тренерскую, разделенную на две части: в одной части переодевались преподаватели, в другой жил Антон. В тренерской Гуля не была, только слышала о ней, но в зал заходила: классный зал, с хорошими зеркалами и станками. Все как надо у Антона.

Ира, наверно, до сих пор с ним. Прошло около часа, как Гуля созванивалась с Антоном. Они оба репетируют… наверное.

Гуле ужасно хотелось посмотреть в Иркины глаза, но еще больше — сказать пару ласковых Антону.

Не, это все понятно. Конкуренция, переманивание сильных артистов из чужого коллектива в свой… Но нужно же немножко совесть иметь, что ли? Все-таки года два работали вместе и были друзьями.

А Ирка? Гуля понимала, в чем дело, слишком хорошо. Ира в ее коллективе работала на всех заказах, которые были у Гули. Антон бы не дал ей столько: коллектив Антона давно сложившийся и многолюдный, Ира — новенькая в нем, и как новенькой ей не дадут выступать много. У Гули было единственное логичное объяснение. Ире нравится Антон. Потому пошла на кастинг и — о, удача! — прошла его лучше остальных.

Гуле было ужасно противно. Ира, получается, предала ее. Ради Антона кинула свою подругу…

Для хорошего разноса нужна была злость. У Гули ее почти не осталось: тяжелый день с нотациями дяди Расима, экстремальное выступление выкачали всю энергию. Но чтобы она оставила это просто так, ничего не сказав ни Антону, ни наглой предательнице? Никогда!

Если промолчать, где гарантии, что он завтра также не сманит к себе Юльку или еще какую гадость Гуле не подстроит? Конечно, другое дело, согласится ли Юля или откажется, но Гуля теперь не доверяла никому.

Марат попререкался с Гулей еще немного, но до места довез.