Клотильда продолжала мерить жесткими шагами ту самую голубую комнату, что имела несчастье стать пристанищем нынешнему герцогу Сомерсету и его супруге, пока не взглянула на часы, пробившие в углу двенадцать ударов.

— Мы опаздываем! — вскликнула она, и, схватив супруга, устремилась по направлению к часовне. Однако пробраться сквозь толпу людей, которые пришли отдать последнюю честь покойному, было не так-то просто. Хотя все расступались перед герцогом и его супругой, но народу собралось слишком много, вход в часовню был очень узким, и чем ближе к нему, тем гуще было столпотворение, и, не смотря на глубокое уважение перед его и ее светлостью, отступить простым людям было некуда. Так и вышло, что отпевание началось и полностью прошло без герцогской четы Сомерсетов. Клотильда не могла позволить себе опуститься до того, чтобы начать топтаться по ногам и расталкивать людей локтями, всю церемонию они наблюдали поверх голов всех остальных присутствующих, зажатые между арендаторами, деловыми компаньонами и дальними родственниками герцога, которые не уместились в часовне.

В двенадцать часов пополудни внутри часовни собрались: преподобный Престон и его помощники, вдовствующая герцогиня Сомерсет, лорд и леди Кентервиль с близнецами, лорд Джаспер Фаррел, родители лорда Кентервиля с дочерьми Маргаритой и Софией, которые после женитьбы сына считали себя также членами семьи, и леди Базель с лордом Лесли. Отсутствие новоиспеченной герцогской четы Сомерсетов в тесном пространстве вначале не заметили, потому отпевание начали вовремя, прерывать же службу в самом разгаре сочли неприличным. Клотильда, зажатая со всех сторон в толпе у входа, с неприкрытой злобой взирала на Мартинику, склонившуюся над покойным, и даже слезы, катившиеся по щекам вдовствующей герцогини, не тронули ее сердце.

Глава 3

Оглашение завещания было назначено на три часа пополудни того же дня в бальном зале, таково было пожелание умершего, он не хотел затягивать день своей смерти. А в виду известных обстоятельств, у герцога было достаточно времени, чтобы спланировать свои похороны.

Для знати внутри в несколько рядов были расставлены стулья, слуги и простолюдины-арендаторы, скромно стояли по углам и у дверей. Мартиника, державшая под руку Мэри, прошествовала в зал с гордо поднятой головой. Возможно, уже спустя какое-то время, ей придется покинуть Шератон, возможно, покойный супруг не успел сменить завещание и забыл оставить ей хоть какое-то содержание…

— Не волнуйся, Марти! — прошептала ей на ухо Мэри, назвав детским прозвищем, — Я тебя не оставлю на произвол судьбы, будешь жить с нами. Близнецы тебя обожают, да и Грегори не против твоего общества.

— О! Грегори не против моего общества, пока знает что это временно. Он мастерски организовывает мое присутствие в то время, когда не грозят визиты графини Кентервиль. Ты же знаешь, что матушка Грегори очень слабо переваривает мою персону. И лорд, как прилежный сын, не может служить причиной несварения матери.

— Да ты что! Графиня уже давно забыла ту давнюю историю, Мартиника! — воскликнула Мэри, она искренне в это верила.