«Отправляя человека на смерть, ты должна быть честна с ним», — говорил как-то отец, когда они вместе сидели на склоне «их» холма, поросшего вереском, и смотрели, как закатное солнце медленно опускается в эйлийские озера.

«Люди должны знать, ради чего они умирают».

«Но, отец, как сказать им, что они гибнут из-за чужих амбиций и алчности?»

«Люди гибнут, защищая свою родину, свою семью… и своего правителя, если он достоин этого. Мы же, в свою очередь, должны быть достойными того, чтобы ради нас шли на смерть и со всей ответственностью принимать эту жертву».

— И еще… Капитан Ферр, — голос Ирис был тверд и решителен, — когда мы прибудем в Херон, меня будут особо интересовать информация о кораблях из Тайнелла. Завтра мы уже увидим море, так что будьте внимательны и осторожны, и передайте это остальным.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — уважительно поклонившись, ответил капитан. Возможно, эта девушка еще учится, но со временем из нее выйдет неплохая правительница, которой и послужить не грех.

Ирис проводила его взглядом и вновь вернулась к отцовской книжке. Что же все-таки Джакс имел ввиду? Княжна поднесла ее поближе к огню, чтобы лучше рассмотреть последнюю запись, как вдруг на соседней, пустой странице стали проступать отдельные буквы и целые слова.

Хм… Как же она могла забыть! Отец же столько раз рассказывал, как они шифровали донесения, используя молоко или лимонный сок. Достаточно слегка прогреть листок, чтобы прочесть послание, или залить его водой, чтобы уничтожить.

Ирис принялась листать страницу за страницей, жадно глотая каждую проступающую строчку. Князь не доверял бумаге, лишь скупо сообщая о рыцарях и каком-то соглашении и вскользь упоминая о Тайнелле, а так же паре-тройке интересных фактов, так и не ставших достоянием общественности, но, несомненно, повлиявших на политику нескольких государств.

Хм… Отец, ты столько раз говорил, насколько грязна и недостойна вся эта «подковерная борьба», в то же время, будучи одним из главных ее участников. Ты хотел, чтобы я выросла хорошей девочкой. Но… Прости отец, это все, на что я сейчас способна. Возможно, ты и это предвидел, оставляя эти сколь важные, столь и опасные записи. Теперь остается только правильно воспользоваться ими.

2

Следующий день прошел более спокойно: никаких нападений, лишь купеческие обозы да отдельные крестьянские телеги, спешащие к столице своих земель. И чем ближе был Херон, тем плотнее становилось движение. Редкому всаднику удавалось просочиться сквозь этот мощный поток поскрипывающих повозок и мычащей скотины. Под конец, княжне пришлось оставить лощеную спину Герцога, с которой так удобно было обозревать окрестности, и вернуться в подсохшую карету.

А смотреть и, правда, было на что: приморские деревеньки были совсем не похожи на Эйл. Беленькие, глиняные мазанки, крытые душистой соломой и расписанные цветастым узором, так отличались от добротных эйлийских домов из округлых, чуть шероховатых камней цвета гречишного меда с черепитчатой крышей, поросшей хмелем.

…Ближе к осени, когда шишечки хмеля станут золотыми, хозяйки соберут его, чтобы приготовить своим благоверным ароматного пива. А те будут распивать его долгими зимними вечерами, греясь у очага и вспоминая прошедший год или рассказывая детишкам сказки о былых временах…

Резкий стук в дверцу заставил Ирис вздрогнуть и мгновенно очнуться от сладкой дремоты, начавшей было окутывать ее своим мягким, пушистым одеялом.

— Да?

Бодрый, спокойный голос княжны немного удивил ее охрану. Мужчины были уверены, что девушка уже давным-давно уснула, сидя у окна и невидящим взором глядя куда-то вдаль. Они ожидали услышать испуганный сонный голосок и суетливые метания, как это обычно бывает у безусых новобранцев, поставленных в караул. Но, похоже, княжна даже не дремала.

— Идиоты! — одними губами прошептал им командир, отвлекшийся на показавшуюся ему подозрительной группу всадников. — Простите, Ваше Высочество, если потревожили Вас, — уже в голос сказал он. — Мы уже приближаемся к Херону.

— Я вижу, — все тем же ровным голосом ответила Ирис, сдерживая зевоту. — Что ж, думаю, нам стоит ненадолго остановиться в стороне от дороги и передохнуть.