— Я отпущу вас, когда в целости и сохранности доставлю в ваши покои, — спокойно произнес он, поднимаясь по лестнице на третий этаж, где находилась спальня княжны. Хватка герцога была настолько крепкой, что Ирис даже не пыталась сопротивляться, лишь с силой сжала кулаки, чтобы сдержать все раздражение от собственного бессилия. Так вот как она выглядит в его глазах: легкомысленная, самоуверенная слабачка, глупая девчонка, которая вечно попадает в неприятности. Для такой самым лучшим будет сидеть в кресле как фарфоровой кукле, лишь бы не упала и не поцарапалась, и на любые вопросы мерно кивать головой, как тайнеллианский болванчик!

Заметив, что княжна притихла, Эрик уже спокойней выдохнул и мягче произнес:

— Вас ведь могли ранить или даже убить… Вы так искренне волнуетесь о других, значит должны понимать, что чувствуют те, кто беспокоятся о вас. Забота о себе, собственном здоровье и безопасности — это также забота о своих близких. Подумайте, что станет с вашей кормилицей или подругами, или с вашим управляющим, который ради вас сбрил свои усы…

— Зачем вы все это мне говорите?

— Я не хочу, чтобы вы повторяли чужие ошибки, — негромко ответил Эрик, и тут же поправил: — Мои ошибки. Вы ведь сами как-то сказали, что мы с вами похожи? — Нотт осторожно поставил ее у дверей спальни и, бережно взяв за плечи, сказал: — Вас очень сильно любят, поэтому не заставляйте нас волноваться.

И кивнув на прощание, повернулся и пошел прочь. Удивленная и немного смущенная княжна, все еще стоя на пороге собственной спальни, обдумывала услышанное, прежде чем уловила кое-что важное. Бросившись к лестнице, княжна перевесилась через перила и окликнула Нотта:

— Герцог! — Эрик, уже спускавшийся по лестнице, вскинул голову. — Только что… вы сказали «нас»?

— Да, всех нас, — улыбнувшись, ответил герцог Нотт, смотря, как удивленно распахиваются сине-фиолетовые глаза княжны, а лицо становиться пунцовым. Несколько мгновений они просто глядели друг на друга, прежде чем Эрик, все также улыбаясь, произнес: — Спокойной ночи, княжна.

— Спокойной ночи, — эхом отозвалась Ирис, смущенно отступая от перил и возвращаясь к дверям спальни. Все же она решительно нуждается в отдыхе, если уже не может справиться с собой. Остается надеяться, завтра она не будет чувствовать себя так глупо и смущенно. Здравые мысли приходят на свежую голову, поэтому сон сейчас самое лучшее для нее. Странно, но в голове не возникло ни одной беспокойной мысли о перевороте, императоре или сэре Джаксе и том злополучном письме. Отчего-то была полная уверенность, что все будет хорошо и ей больше нечего бояться. Должно быть, это всё магия Эрика Нотта, его особая способность.

Смущенно улыбнувшись, княжна вошла в спальню, и тотчас была окружена Каной, Лисс и служанками, которые проворно раздели ее, распустили волосы, отвели в ванную. Удивленные девушки, заметив задумчивую улыбку, не сходившую с ее лица, засыпали Ирис вопросами, но так и не получили внятного ответа. Княжна, погруженная в размышления, говорила что-то тихо, невнятно и всегда невпопад. Наконец, они оставили ее в покое, и Ирис безмятежно заснула, едва завернувшись в мягкое, пушистое одеяло.

8

Проснулась княжна ближе к полудню, блаженно потянувшись под одеялом, зевнула и неохотно приоткрыла глаза. Яркий солнечный свет, пробившись сквозь неплотно занавешенные окна, россыпью золотых лучей разогнал дремоту бархатной спальни. Зажег позолоту барельефов и бронзу светильников, наполнил блеском шелковые обои и атласную обивку диванчиков и кресел. Полусонная княжна несколько минут наслаждалась этой сказочной картиной, но все же решившись, встала и, пробежавшись на цыпочках по пушистому ковру, раздернула тяжелые шторы, впустив ослепительно-яркое полуденное солнце к себе в комнату.

— Вижу, ты уже проснулась, — улыбнулась только что вошедшая Лисс, глядя как княжна Эйла потягивается, стоя в потоке солнечного света. Все еще позевывающая Ирис удивленно оглянулась на них и приветственно улыбнулась в ответ.

Лисс вместе с Каной только что вернулись из дворца с порцией свежих новостей, и спешили рассказать Ирис все услышанное и увиденное. Но прежде девушки хотели узнать кое-что от нее самой.