Они молча глядели друг другу в глаза, мысленно продолжая свою беседу. Что-то спрашивали, отвечали, рассказывая о своей жизни и чувствах, встречах и утратах. В конце концов, никто из них не сможет ни забыть, ни изменить того, что случилось двадцать лет назад в Волчьем ущелье. Но и продолжать бродить по этому замкнутому кругу они не желали.

— В таком случае, нужно оставить все в прошлом и начать жизнь с чистого листа… как бы ни было трудно, — с задумчивой грустью произнесла Ирис, чуть улыбнувшись Эрику. — Но вы и сами это знаете, верно? Иначе не стали бы спасать жизнь дочери вашего врага.

Княжна перевела взгляд на роскошный букет цветов, украшавший камин.

— Вряд ли убийца решится напасть сегодня, — отстраненно произнесла она, разглядывая вазу, букет, и потемневший портрет одного из предков над каминной полкой. — Дворец хорошо охраняется, поэтому вам не о чем беспокоиться, милорд, идите спать.

— Все время, что мы здесь, вы всячески пытаетесь избавиться от моей опеки, — заметил Нотт, удобнее устраиваясь в кресле. — В чем дело?

— Не вижу смысла вас утруждать, — неохотно отозвалась княжна. — Так или иначе, вы — мой гость и можете чувствовать себя как дома. К тому же вы — мой жених, а значит, этот дворец скоро будет принадлежать вам. Однако не вините меня, если кто-то из ваших людей пострадает. Возможно, даже вы сами.

Услышав ее слова, Эрик удивленно приподнял брови:

— Может ли быть, что ваше недружелюбие и нелюбезность ко мне вызваны исключительно заботой о моем здоровье?

— Разве у меня есть повод желать вам смерти? — неохотно отозвалась княжна, старательно смотря в окно и не желая оглядываться на Нотта.

— Иными словами, вы беспокоитесь обо мне, — отметил герцог, голос его при этом звучал как-то странно. Повернувшись, Ирис увидела, что Эрик довольно улыбается, глядя на нее.

— Вижу, этот факт вас очень забавляет, — не желая терять лицо, с достоинством произнесла княжна. Но герцог все продолжал улыбаться:

— Впервые вы ведете себя так, как должно девушке в вашем возрасте.

Но Ирис только сдержано хмыкнула:

— Девушки в моем возрасте уже давно замужем и воспитывают несколько детей. И ни одна из них не осталась бы в кабинете ночью наедине с мужчиной, если это не ее муж или любовник.

Но вопреки ожиданию, ее сухой тон ничуть не охладил веселья герцога, скорее наоборот, только раззадорил.

— Раз уж мы разговорились… — Эрик довольно улыбнулся, глядя, как помрачнело лицо Ирис при этих словах. — Меня всегда интересовало, почему наследница Эйла до сих пор ни с кем не обручена. Не думаю, что дело в недостатке мужского внимания. Я уже убедился, что у вас редкий дар вызывать интерес сильных мира сего. Король Лукаш, принц Фредерик, виконт Валенти… даже император и синнаэль — все они крайне заинтересованы вами…

— Этот дар — титул, родословная, и эйлийские земли в приданое, — равнодушно отозвалась княжна, глядя в окно. — Я не хотела выходить замуж вообще. Собиралась выбрать наследника среди своих дальних родственников и передать ему княжеский престол, когда бы мне исполнилось шестьдесят. А сама отправилась бы в Хижину Ласточки — наше родовое поместье на берегу моря.

— И навсегда оставили бы свой любимый Эйл? — не поверил Эрик.

— Да, — кивнула княжна и со скрытой горечью добавила: — Недавно я убедилась, что бы со мной не случилось, жизнь в Эйле мало изменится. Сэр Джакс не даст пропасть княжеству, потому что его друг и господин положил жизнь ради этих земель. — И вновь взглянув на Эрика, решительно произнесла: — Я люблю Эйл, но не желаю быть марионеткой.

— Поэтому решили выйти за меня?

Герцог, переставший улыбаться, внимательно вглядывался в ее лицо. Серебристо-серые, будто подведенные углем глаза, таинственно мерцая в полумраке комнаты, молча вопрошали ее о чем-то более важном.

— Нет, — просто ответила Ирис, не сводя с Эрика глаз. — Я уже называла вам причину моего предложения — мне нужна была защита. Но теперь все иначе… скажите, вы не боитесь, что Лукаш или кто-нибудь другой может испугаться вашего могущества? Многих сильных и влиятельных людей сгубил чужой страх и чужая зависть.