Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они сделали привал в крошечном оазисе с несколькими деревьями. Почва здесь была тверже, ее покрывал тонкий слой лишайника и клочки сухой травы. Спустившись с лошади, Морган пошатнулась и в изнеможении рухнула на песок. Достав два одеяла, проводник дал одно ей.

Впервые за все время пути, Морган осознала, насколько уязвима. Она находится посреди пустыни с абсолютно незнакомым человеком. Человеком, которого дал ей Казим. Проводник протянул ей горсть фиников, но она слишком устала, чтобы есть.

Что сейчас делает Тагир? Беспокоится ли за нее? Вряд ли. Она была ему нужна лишь для рождения потомства, так что пусть ищет себе другую племенную кобылу.

— Думаю, не надо зажигать костер, — сказала она, морщась от боли в ноге.

Черные глаза проводника сверкали в темноте.

— Не надо огня, — произнес он на ломаном английском. — Ложитесь спать.

Морган сомневалась, что после сегодняшних испытаний сможет уснуть, но ее глаза сомкнулись, как только она легла на одеяло.

Казалось, не успела она заснуть, как пришло время подниматься. На миг ослепленная лучами рассвета, Морган увидела вдалеке цепь гор. Судя по очертаниям, это были те горы, которые ей показывал Тагир. Она даже не думала, что они могут оказаться препятствием на ее пути к свободе!

Вопреки правилам, девушка подошла к лошади с правой стороны, чтобы нагрузка пришлась на здоровую ногу. Когда она перекинула левую ногу через седло, колено запульсировало от боли, но удача оказалась на ее стороне. Она это сделала! Морган громко рассмеялась, хотя от боли по ее щекам катились слезы. Проводник даже не обернулся.

— Поехали, — скомандовал он, пришпорив коня.

Когда солнце поднялось выше над горизонтом, езда превратилась в настоящую пытку, и Морган было уже не до смеха. Ее проводник продолжал двигаться в сторону гор. Он ни разу не оглянулся, словно ему было все равно, следует она за ним или нет. С каждой минутой расстояние между ними все увеличивалось. Изнуряющая жара и боль отнимали у нее силы, и она никак не могла его догнать.

Вытерев пот, застилавший глаза, Морган попыталась осмотреться и увидела надвигающееся облако на фоне гор. Она заморгала, чтобы прояснить зрение, но облако все приближалось, загораживая обзор.

Затем, когда раскаленные песчинки ужалили ее кожу, она все поняла.

Песчаная буря.

О боже, куда подевался ее проводник? Почему он не вернулся, чтобы ее найти? Лошадь фыркала, дергала ушами и мотала головой, защищаясь от каждого нового порыва ветра. Морган попыталась успокоить животное, ласково разговаривая с ним, но безуспешно. В результате ее рот оказался полон песка.

Девушка знала, что должна найти укрытие, и размытый силуэт гор впереди был ее единственной надеждой. Вдруг лошадь резко встала на дыбы, и больная нога Морган выпала из стремени. Девушка напряглась всем телом, чтобы удержаться в седле, но лошадь изогнулась и, испугавшись нового порыва бури, попятилась назад. Потеряв второе стремя, Морган с криком полетела на землю, которая потрескалась под ней словно тонкий лед. Мгновение спустя рядом с ней упала лошадь, чудом не задев ее. Завывающий ветер унес, словно трофей, ее испуганное ржание.

Морган лежала, затаив дыхание от боли и потрясения, не осмеливаясь двигаться. Чувствуя, что лошадь рядом с ней пытается встать, она принялась отчаянно искать конец уздечки. Но едва поднявшись, животное снова упало. Так повторялось несколько раз, пока лошадь не сдалась и не легла, положив набок голову.

Морган охватил страх. Если лошадь сломала ногу, им отсюда не выбраться. Где ее проводник? Почему он бросил ее одну?

Девушка прижалась к лошади таким образом, чтобы тело животного загораживало ее от летящего песка.

— Вместе мы справимся, — шептала она, поглаживая бок лошади. — Вот увидишь. — Девушка чувствовало, как под ее ладонью бьется большое сердце. Это немного успокоило, она все-таки не одна.

Время тянулось бесконечно. Воздух был раскален до предела, ветер продолжал завывать, в носу стоял запах пыли и лошадиного пота. Струйки песчинок бежали вниз по плащу, задерживаясь там, куда падали слезы Морган.

Если бы только Тагир, хоть немного любил ее.

Если бы только он ее не использовал.

Если бы только она так сильно его не любила …