Закрыв глаза, Морган глубоко вдохнула. В воздухе витал пьянящий аромат экзотических цветов. Девушка попыталась представить, что она находится в стране Нобилы, чувствует жаркий воздух пустыни, запах апельсиновых деревьев…

Вдруг над ней нависла тень, словно солнце скрылось за облаком. Но сегодня, ясная погода, и тени неоткуда взяться!

Открыв глаза, девушка вздрогнула, увидев незнакомого мужчину, нависшего над ней. Из-за яркого солнечного света, она не смогла разглядеть его лица, но знала, что он смотрит на нее. Пристально. Оценивающе.

Застигнутая врасплох, Морган резко поднялась, чтобы у незнакомца не было преимущества из-за роста. Но это не помогло — мужчина был выше ее на целую голову. Впрочем, это не помешало ей, наконец, посмотреть ему в глаза.

О чем она тут же пожалела.

Они были золотисто-карими с янтарными крапинками, похожими на тлеющие угольки, и изумительно контрастировали с черными ресницами, бровями и щетиной, пробивающейся на щеках и подбородке.

Морган еще никогда не встречалась с таким образчиком мужественности. Девушка сглотнула, пытаясь обуздать безумный поток ощущений, захлестнувших ее.

Влечение.

Интерес.

Страх.

— Я могу быть чем-то вам полезна? — спросила девушка, чувствуя, что молчание слишком затянулось, а он не спешит его нарушить.

Уголки его рта поднялись, и она отметила, что у него чувственные губы, способные одновременно дарить наслаждение и быть жестокими.

— Именно на это я и надеюсь, — загадочно произнес он.

Прежде чем Морган смогла придумать ответ, послышался голос Нобилы.

— Тагир! Ты уже вернулся. Почему ты меня не предупредил?

Незнакомец переключил внимание на пожилую женщину, и Морган почувствовала себя так, словно освободилась от оков.

— Переговоры закончились раньше намеченного срока, — сказал он, подходя к ней и заключая ее в объятия. — Я хотел сделать тебе сюрприз.

— Тебе это удалось, — ответила Нобила, сияя от радости.

Морган наблюдала за их воссоединением, ища подходящий момент, чтобы уйти. Сын Нобилы? Шейх Джамалбада? Учитывая преклонный возраст Нобилы, она думала, что ее сын гораздо старше, но ему было лет тридцать с небольшим. Нобила часто рассказывала ей о своем темноволосом мальчике с неистовым нравом, выросшем в пустынях Джамалбада. О мальчике, вырванном из привычной вольной жизни, когда его отец неожиданно взошел на престол.

Глядя на него сейчас, она не видела в нем ничего мальчишеского. Все в нем выдавало царственную особу. Осанка, посадка головы, мимика…

Он был рожден, чтобы править.

Словно прочитав мысли девушки, Тагир повернулся и встретился с ней взглядом.

— Значит, это твоя новая компаньонка? — спросил он у матери, которую по-прежнему держал за руку. — И насколько она хороша?

— Почему бы тебе с ней не познакомиться и не выяснить это самому?

Морган напряглась. К чему все это? Разве шейх уже не достаточно увидел? И говоря о ней в третьем лице, не хотел ли он заставить ее чувствовать себя неловко? Даже если Тагир и заметил неодобрение в ее взгляде, то не подал виду.

— Морган Филдинг, — медленно произнес он.

Так медленно и отчетливо, что собственное имя показалось ей незнакомым.

Его голос, тягучий, словно расплавленный шоколад, придал ее имени загадочности, а взгляд… Шейх смотрел на нее так, словно был готов съесть. Девушка содрогнулась. Взгляд его золотистых глаз пронизывал ее насквозь. Они словно заглядывали в потайные уголки души, о существовании которых, Морган не подозревала до сих пор.

Он протянул руку, и у нее не было иного выбора, кроме как сделать то же самое. Девушка почувствовала, как длинные пальцы обхватили ее запястье, когда он притянул ее руку к себе. Загипнотизированная его взглядом, она была не в силах сопротивляться. Морган подумала, что сейчас он поднесет ее руку к губам, но он лишь кивнул с улыбкой.

— Для меня это большая честь.

Сердце девушки учащенно забилось, она с трудом подбирала слова.

— Шейх Тагир, я много о вас слышала.

Тагир улыбнулся еще шире, но его глаза по-прежнему сверлили ее взглядом.

— В таком случае у вас передо мной большое преимущество, — сказал он. — Я почти ничего о вас не знаю, но собираюсь исправить эту оплошность при первой же возможности.