Диабло пробормотал что-то во сне и положил руку на грудь Брайар. Боже, его прикосновение даже через халат вызывало в ней целую бурю эмоций. Что же будет, если он проснется и захочет снова заняться любовью? Ее грудь тут же потяжелела, требуя внимания. Все тело словно возвращалось к жизни.

Как такое возможно?

После вчерашней ночи Брайар должна бы еще больше ненавидеть мужа. Но то, что диктовал разум и говорило тело, кажется, совершенно не совпадало.

Диабло пошевелился, и Брайар затаила дыхание. Его рука снова опустилась на ее бедро и напряглась, привлекая жену ближе. Туда, где он ждал ее в полной боевой готовности. Диабло приподнялся на локте и лениво взглянул на нее.

— Доброе утро, миссис Баррентес, — промурлыкал он соблазнительно.

— Доброе… — отозвалась она в ожидании, что он сорвет с нее халат и возьмет ее прямо здесь и сейчас.

Брайар сжалась, отвергая то, что должно было произойти, но Диабло отодвинулся и неприятие внезапно обернулось резким уколом разочарования.

— Чем бы ты хотела сегодня заняться? — поинтересовался Диабло, прошлепав к стеклянной стене, чтобы открыть балконную дверь. Кажется, его совсем не беспокоила нагота. Он полной грудью вдохнул утренний воздух.

Брайар изучающе оглядела мужа. Его тело в свете утра казалось идеальным. От широких плеч до мускулистой груди и длинных мощных ног. Скульптурные ягодицы выделялись на фоне спины как два одинаковых холма. Брайар отвела взгляд. Она не должна так пялиться на него.

Ей ведь все равно, как он выглядит. Просто, она никогда раньше не видела человека противоположного пола так близко.

— Хочешь сходить в местные галереи? — бросил он через плечо. — Или прогуляться вдоль побережья до города?

Смущение спутало мысли Брайар. Для человека, который ночью был голоден как волк и который, кажется, только что был готов брать ее снова и снова, он выглядел слишком уж безразличным. Невозможно и подумать, что Диабло Баррентес, с высоты своего опыта, мог решить, что после единственной ночи его жена забеременела.

Брайар села в постели. Может, он уже насытился ею? Без сомнения, он предпочитает других любовниц, более опытных и сговорчивых. Все это только ей на руку. Ведь если она не подарит ему детей, что уж точно на все сто процентов, тогда этот безумный брак продлится год-два, не больше.

Разве не этого она хотела?

Так где же чувство удовлетворения, которое должно бы сопутствовать этой мысли? Черт, как же это раздражает! И зачем Диабло расхаживает по дому голым?

— У тебя нет халата или еще чего-нибудь?

— Тебя волнует моя нагота? — улыбнулся он, повернувшись к ней.

— Нет, конечно, — соврала она, ощутив неприятный жар. — Я просто подумала, что, может быть, ты замерз.

— Похоже, что мне холодно?

Проклятье, нет! Врайар видела, как его возбуждение растет. Она попыталась — безуспешно — отвести взгляд.

— Не знаю, — снова соврала она. Губы пересохли, будто она только что наглоталась пепла.

Диабло лениво приближался. Его глаза, темные и гипнотические, горели, как у дикой кошки, которая собирается напасть.

Вот и все, пронеслось в голове Брайар. Она отодвинулась к изголовью кровати. Пульс бешено бился, когда он подошел почти вплотную.

Диабло склонился над ней, опершись на руки по обе стороны кровати. Она внутренне сжалась.

— Кроме того… — прошептал он, одной рукой погладив ее шею. Его губы оказались в миллиметре от ее рта. Брайар уже ощущала их тепло. Неожиданно его рука опустилась и дважды дернула полу халата. — Мой халат на тебе.

Брайар не сразу поняла, о чем он говорит. Ведь она все еще как зачарованная смотрела на его губы. Диабло расплылся в улыбке, и только тогда она поняла, что выставила себя полной дурой.

В горле встал комок. Диабло и не собирался заниматься с ней любовью. Сегодняшним утром это не входило в его планы. А она-то тянулась к нему. К мужчине, которого должна ненавидеть. И ненавидит.

Брайар натянула одеяло до самой шеи.

— Прости. Я не повторю своей ошибки. Кажется, кто-то и не подумал положить для меня пижаму или пеньюар.

— Может, «кто-то» рассудил, что они тебе не понадобятся.

— Тогда кто-то ошибся.

— Не нужно сейчас играть в скромницу Ты моя жена, и у тебя красивое тело. Демонстрировать его — не преступление.

— А если я не желаю демонстрировать его?

Диабло помолчал, лишь пожав плечами.