— Знаешь, это было очень важно для меня. Я чуть ли не четверть века лелеял ненависть к человеку, которого на самом деле мне следовало благодарить за то, что он вырастил такую отважную, бескомпромиссную и талантливую дочь, как ты.

На глазах Саскии выступили слезы радости, она потянулась к почти опустевшей за последние дни коробке с бумажными салфетками.

— Я столько плачу в последнее время, удивительно, что меня до сих пор еще не смыло, — пошутила она, смешно сморкаясь. — Разве ты не собираешься возвращаться к себе?

— Это будет целиком и полностью зависеть от твоего ответа. Можешь ли ты простить меня за тот вред, который я тебе причинил, за то унижение, которое ты из-за меня испытала?

— Ты уже извинялся.

— Нет, не так. Мне жизненно необходимо, чтобы ты простила меня.

— Почему для тебя это так важно?

— Потому что иначе мы не сможем быть вместе. А я хочу именно этого. Весьма дерзкое заявление после всего происшедшего, я знаю. Но я люблю тебя, Саския.

— Любишь? — она закрыла глаза.

— Люблю. Я совсем недавно догадался, как умные люди называют то чувство, которое я к тебе испытываю, — улыбнулся Алекс.

— Правда, любишь?

— Что мне следует сделать, чтобы ты мне поверила? — прошептал он.

— Я так давно жду этих слов, я отказываюсь верить собственным ушам. Мне страшно!

— Может быть, когда-нибудь ты тоже сможешь полюбить меня.

— Я уже люблю тебя, Алекс. Всегда любила. Даже если очень захочу разлюбить, у меня не получится. Все эти годы, чем больше ненависти ты во мне вызывал, тем сильнее я привязывалась к тебе. Это так. Я никогда не переставала тебя любить.

Алекс нежно поцеловал Саскию. Ему показалось, будто время вернулось на восемь лет назад, и не было этих мучительных лет, полных злобы и ненависти.

ЭПИЛОГ

Жизнь и впрямь замечательная штука! Саския задержалась на террасе, наблюдая за Алексом. На руках у него покоился крохотный сверток, он осторожно укачивал маленькую Софи. Их дочь родилась месяц назад, и все последнее время Алекс наслаждался ролью отца. Саския не могла не признать, эта роль удавалась ему на славу.

Алекс не сводил глаз с крохотного детского личика, прислушивался к дыханию малышки. Он улыбался каждому ее зевку и каждому вздоху. Дочь стала средоточием всех его помыслов, смыслом его жизни.

Уже год Саския была женой Алекса и носила его фамилию. Теперь она и представить себе не могла, как бы жила без мужа и дочери.

Саския прошла на кухню, взяла стопку тарелок и, вернувшись на террасу, принялась накрывать на стол. Она старалась не шуметь, чтобы не разбудить дочку, уснувшую на руках у Алекса.

— Милый, в котором часу ждать гостей? — шепотом спросила она.

— Да в любую минуту. Надеюсь, шампанское уже охладилось? Марла предупредила, что у нее есть особый повод.

— Интересно, мне это только кажется или ты тоже догадался? — шутливо поинтересовалась Саския, присаживаясь рядом с мужем.

— Я рад, что у них с Джейком все сложилось. Они быстро сумели достичь нужного баланса в отношениях. Кроме того, приятно думать, что в этом рекламном турне ее сопровождает не просто телохранитель, а любящий человек. Они и раньше не могли друг без друга, а теперь, видимо, решили оформить все официально.

— Марла очень изменилась за прошедший год. Такой самодостаточной и уверенной в себе, я ее еще никогда не видела. Успех окрыляет.

— Да, она нашла свое дело, обрела себя вопреки всем неурядицам. Без тебя, любимая, ей бы этого сделать не удалось.

— Мы ничего не можем знать наверняка. Помощь, безусловно, важна и необходима, но, пока сам не решишь идти до победного конца, никакая протекция не поможет добиться желаемой цели, а Марла добилась.

Алекс обнял Саскию и нежно поцеловал.

— Ну, а как ты планируешь собственную карьеру? У Марлы есть идеи насчет вашей совместной деятельности. Она уже делилась ими с тобой?

— Мы наметили обсудить это сегодня. Будет довольно забавно поработать свободным художником.

— Не скучаешь по «Альфа-Бизнес»? — спросил он.

Саския улыбнулась и погладила кудрявую головку дочери, проснувшейся и теперь громким голосом требующей молока.