И не только лицо. Он не имел представления о том, как поступали в таких случаях древние римляне, но мысль о том, что на следующее утро его чувства станут предметом обсуждения всех служащих «Делюкатека» и деловых партнеров, смутила его. Дамьен начал побаиваться того, что короткая туника выдаст его желание. Им нужно уйти отсюда, и как можно скорее, пока ее чары не лишили его способности соображать.

Мелодия песни достигла своего апогея, и Дамьен расстроился, когда начался более спокойный припев. Он уже ничего не сможет с этим поделать. Только эта женщина сможет спасти его.

– Давай сбежим отсюда, – прошептал он ей на ухо.

Она не знала, что ему ответить. На нее обрушилось столько новых впечатлений.

Так вот, что такое соблазн! Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Ее тело будто плавилось изнутри. В голове не было ни одной мысли. Она жила эмоциями и чувствами и хотела только одного.

Филли впервые чувствовала такое сильное влечение к мужчине. Раньше она только по фильмам знала, что такое страсть. Двухлетний роман с Брайсом приучил ее к мысли о том, что секс – обязанность.

Сейчас же Филли ощущала совершенно другое. Встреча с Дамьеном была ее судьбой, неотвратимой и неизбежной, и она позволила ему повести ее навстречу своей судьбе.

Они выбежали из зала и через мгновение оказались в длинном полутемном коридоре. Дамьен прижал Филли к стене и жадно поцеловал. Это было настоящее сумасшествие. Можно было подумать, что он не целовался, целую вечность. Ее губы были, как наркотик. Руки Дамьена скользили по горячему женскому телу, пробираясь под тонкую материю платья, лаская каждый изгиб и каждую выпуклость.

Внезапно боковая дверь распахнулась, Кто-то влетел в коридор, смущенно извинился и снова скрылся за дверью. Дамьен выругался, схватил Филли за руку, и они снова куда-то побежали.

Сначала они бежали по коридору, потом повернули за угол, поднялись по лестнице, пересекли большой вестибюль и остановились возле массивной, окаймленной латунью двери. Это был зал заседаний. Дамьен достал из кармана электронный ключ и вставил его в отверстие. Прозвучал громкий и долгий сигнал открывающегося электронного устройства. Снизу доносились приглушенные голоса веселящихся людей. В эту секунду Филли поняла, что дороги назад нет.

Но она и не хотела возвращаться. Она дойдет до конца. Дамьен взял ее за руку и потянул внутрь. Дверь за ними закрылась.

* * *

Они были одни в слабо освещенном зале заседаний. От блестящей поверхности длинного продолговатого стола отражались потоки лунного света. Когда ее глаза приспособились смотреть в полутьме, Филли огляделась, и ей вдруг почудилось, что они с Дамьеном попали в прошлое или, может быть, прошлое вернулось к ним. Ей показалось, что она не Филли Саммерс из отдела маркетинга, а египетская царица Клеопатра, а Дамьен вовсе не ее грозный босс, а великий римский полководец Марк Антоний, что они снова встретились много столетий спустя…

Дамьен протянул руку к ее маске. Филли отпрянула.

– Нет! – прошептала она.

Филли не сомневалась в том, что Дамьен разочаруется, как только узнает, кто скрывается под маской. Она раскроется ему только тогда, когда он уже не сможет передумать.

В слабом свете луны Филли увидела, как дрогнули его губы.

– Что ж, пусть будет по-твоему, – сказал он. – У меня слишком много других дел, чтобы тратить время на пустые уговоры.

Дамьен с грохотом отодвинул от стола пару стульев и, обхватив Филли за талию, легко поднял ее на огромную столешницу. Он стянул с ее плеч платье и опустил вниз до талии, обнажая ее тело.

– Ты самая красивая, – прошептал он, наклоняясь и целуя ее в губы.

В эту минуту Филли забыла обо всем на свете. Все, что было в ее жизни до этого поцелуя, перестало существовать. Она перешла в какое-то другое измерение. Ее тянули туда ее инстинкты: разум отключился, остались только ощущения и эмоции, запахи и прикосновения, чувственные порывы и страстные желания. Она полностью отдалась его ласкам и растворилась в них без остатка. Теперь Филли чувствовала себя древней жрицей на жертвенном алтаре любви. Ведь любовь одновременно и обретение, и жертва.

Очнувшись, Филли поняла, что родилась заново. Она лежала обнаженная на огромном овальном столе. Ее тело остывало после горячих ласк.