Теплые лучи радовали. Женя рассказывала, чем они сегодня занимались: что рисовали, во что играли, даже, что кушали. Я внимательно слушала, понимая, что ребенку необходимо внимание. Около дома, мы зашли в магазин, я взяла кое-что по мелочи, огромную коробку клубничного мороженого и любимый лимонный торт сестры. Может хоть он ее порадует. Расплатившись и собрав покупки, направилась к дому, чувствуя, как настроение начинает падать вниз. Каждый раз, возвращаясь в нашу квартиру, мне становилось грустно.

Открыла дверь, и тяжело вздохнула, услышав полную тишину. Ясно. Майя опять даже телевизор не включила. Мне навстречу тут же вышла соседка — пожилая бабушка, которая присматривала за сестрой. Она была на пенсии, жила по соседству всю свою жизнь, знала наших родителей. И когда я поняла, что боюсь оставлять Майю одну, а сама находиться всегда рядом — не могу, женщина сразу предложила свою помощь. Каждый раз, переступая порог нашего дома, я рассчитывала, что меня встретят с хорошими новостями. Но нет. Все то же сочувствующее лицо бабы Дуси, и я понимала без слов — Майе лучше не стало. Достав из пакета шоколадные конфеты, протянула их бабушке. Почти каждый день я покупала ей что-нибудь. Деньги она отказывалась брать, а пенсия была не большая, и я решила, что от пакета крупы, или мешочка конфет — она точно не откажется.

— Спасибо, девочка, — поблагодарила она, явно обрадовавшись лакомству.

— Жень, иди на кухню, разбери покупки, — обратилась я к племяннице, — А я зайду к маме, хорошо?

Девочка кивнула, и уже без особого энтузиазма убежала. Я же, сделав глубокий вдох, пошла вглубь квартиры. Дверь в комнату сестры была, приоткрыла, но ничего не было видно. Вошла, и едва не застонала. Такое ощущение, что я попала в другой мир, где нет ни радости, ни счастья. Шторы задернуты, в комнате полумрак. Сто раз уже пожалела, что согласилась повесить занавески, не пропускающие солнечный свет. А снять их — значит нарваться на очередную истерику сестры.

— Майя, — тихо позвала я. Никакой реакции. Молодая девушка, сидела в постели, облокотившись на стену. Раньше, сестра была невероятно красивой. Правильные черты лица, большие, зеленые глаза, пшеничного цвета волосы, которые лежали ровными локонами от природы. А сейчас…Она не похожа на себя прежнюю. Больше всего изменилось лицо. Щеки — впали, кожа, будто посерела от недостатка света, под глазами синяки, а взгляд…Часто, от одного ее взгляда, мне хочется реветь, как маленькой девочке, что разбила коленку и порвала джинсы. Он пустой, безжизненный, как у куклы.

На первый взгляд не понятно, почему девушка в постели. Может просто устала и думала отдохнуть? И лишь инвалидное кресло, которое стоит рядом, расставляет все на свои места…

— Мы с Женькой купили тортик, твой любимый, — я осторожно присела на край кровати.

— Не хочу, — еле слышно ответила она.

— Меня взяли на еще одну работу.

— Поздравляю.

— Может, сходим погулять? Там такая хорошая погода, — сделала последнюю попытку, и только сейчас сестра повернула голову в мою сторону.

— Оставь меня в покое! — отчетливо сказала она. Ясно. Опять плохой день. Таких, в последние годы в нашей жизни много. А после очередного обследования — еще больше.

?

— Послушай, так нельзя! Долго ты будешь сидеть в этой тюрьме? — окинула взглядом комнату.

— А что ты мне предлагаешь? — сухо поинтересовалась сестра.

— Нужно что-то делать. В конце концов, ты жива и это самое…

— Главное? — перебила меня Майя, с кривой усмешкой на лице, — Да лучше бы я умерла!!!

— Замолчи! — прикрикнула на нее, — Что ты такое говоришь? А как же Женька? А я?

— Вы и без меня прекрасно справились бы. Я — обуза.

Такие слова я слышала от сестры постоянно. С тех самых пор, когда стало ясно, что поставить ее на ноги — очень сложно. Мы пытались, что-то сделать. Но все без толку.

— Майя, ты не обуза! Прекрати нести чушь. Все поправимо. Я отправлю тебя в лучшую клинику за границей и…