Даниил рос смышленым, но очень не коммуникабельным ребенком. Сад — не воспринимал. Оставалось брать его с собой, по мере возможности. Мои сотрудники постоянно пытались развлечь ребенка, и он был в поле зрения взрослых, но сегодня, случилась неприятность. Я отвернулся буквально на минуту, чтобы запросить нужные мне бумаги, а сына и след простыл. Сразу поднял весь отель на уши. Уже собирался звонить в полицию, когда увидел его на руках у девушки. Мы уже встречались. Высокомерная нахалка, считающая себя самой умной. Пришла устраиваться в «Океан» на работу. Сначала подумал, что она хотела выкрасть ребенка. Последние пол года, в нашей с Даней жизни, творится какой-то кошмар. Словно, наступила черная полоса. И каким бы камнем я не казался со стороны, сына я любил больше собственной жизни.

Когда же, эта девчонка начала меня отчитывать, в меня словно бес вселился. Да что она о себе думает? Очередная курица, которая не понимает, что такое следить за пятилеткой! Уже позже, пребывая в номере, который сделан специально для меня, сын заговорил со мной.

— Тетя хорошая! — он протянул мне платок. На нем, была кривая буква «А», и я сразу понял, о ком речь.

— Дань, я…

— Ты ругался, а тетя хорошая! — перебивая, настаивал сын. Он говорил плохо и мало. Люди нам сочувствовали. Даня ездил к логопеду, и я надеялся, что он догонит сверстников. Самое главное, что я понимаю его, а на остальных — мне нет дела. К школе, он точно заговорит. Иначе логопед, что с ним занимается — потеряет свою работу, и на другую уже не устроится.

— Да, хорошая, — согласился я. В конце концов, опуская эмоции, должен признать, что девушка действительно беспокоилась о ребенке. Это было видно невооруженным глазом. Интересно, она знала, что он мой сын?

— Ты обидел ее! — недовольно засопел сын. Я смотрел на него и понимал — он еще не знает, что живет в довольно жестоком мире, и что не всем можно верить. А вдруг, она бы ему навредила? Но эта сотрудница была первым человеком, за кого мой Данька начал заступаться.

— Я извинюсь, договорились? — сын посмотрел на меня исподлобья.

— Посмотрим, — а вот это уже мои черты. Все-таки он Меркулов. Наверное, нужно было сразу пойти и найти девушку, но времени совершенно не было. Я искал среди своих сотрудников «крысу». Уж слишком много непонятного творится в последнее время. А когда вспомнил про спасительницу Дани, было почти поздно…

— Лена, где новенькая? — спросил я у администратора на ресепшене.

— Которая?

— Ариадна! — нетерпеливо выкрикнул я. Девушка вздрогнула.

— Она получила расчет и уже ушла, — пролепетала сотрудница. Твою ж мать!

— Давно?

— Да нет, пару минут назад….

Слушать дальше я не стал. Рванул к выходу. Может девушка не успела далеко уйти? Звонить ей или ехать домой — не хотелось. Слишком много дел, чтобы возиться еще с какой-то девчонкой. Но порадовать сына, что я извинился перед хорошей тетей — будет отличным моментом, в череде паршивых дней. Мне кажется, или вдали я вижу знакомую фигуру?

— Ариадна, постойте! — крикнул я, надеясь, что не ошибся. Фигура остановилась и девушка обернулась. Да, это была она. Подбежал к ней, и увидел на лице удивление.

— Руслан Николаевич? В чем дело? Хотите еще в чем-то обвинить меня? Опять потеряли сына, а я виновата? Так его со мной нет, — недовольство в голосе Ариадна даже не скрывала. Черт, и правда обиделась.

— Да нет, послушайте, я хотел….В общем, не прав был. Если хотите — можете завтра выйти на работу.

— Это вы так извиняетесь? — скептически поинтересовалась она.

— Если вы надеетесь, что я буду ползать на коленях и просить прощения — даже не мечтайте, — фыркнул в ответ. Вот ведь несносная девчонка!

— Естественно! Признать свою не правоту — не в ваших силах, — парировала она, сложив руки на груди.

— Я признал! И извинился.

— Правда что ли? Не заметила.

Хотелось снова ей нагрубить. Невольно начал рассматривать ее. Молодая, сразу видно, хоть макияж и добавляет пару лет. Черные, прямые волосы. Миниатюрная, почти хрупкая фигурка. Девушка была очень симпатичной, надо признать. А ее глаза — темно-синего, глубокого цвета. В голове всплыло сравнение — цвет океана в бурю. В этих глаза можно было утонуть. Так, Меркулов, ты не о том думаешь.