Сказав это, она вытащила маленькую бутылочку и подняла ее. Мы прочитали надпись на этикетке: «Золотая вода» — и рассмеялись, когда Накшидиль вылила в миску небольшое количество этой жидкости, затем влила туда яичные белки и по предложению Гульбахар добавила чуточку амбры в качестве возбуждающего средства, затем поставила все в печь. Через полчаса она, затаив дыхание, вытащила эту запеченную смесь.

Я уже хотел захлопать в ладоши от восторга, когда увидел это величественное суфле, но Накшидиль схватила меня за обе руки и остановила.

— Если будешь шуметь, оно опустится, — предостерегла она.

Мы все отведали по кусочку теплого суфле. Оно было горько-сладким; я никогда не ел такой воздушной корки и мягкой, похожей на губку внутренности.

— Если больше ничто не поможет, это точно поднимет султану настроение, — сказал я.

После обеда чернокожий евнух по имени Гвоздика давал Накшидиль уроки эротического искусства. Высокий рост и круглая голова соответствовали его имени; он, словно порхая, являлся на занятие и благоухал розовым маслом. Сначала Накшидиль насторожилась, однако мягкий голос Гвоздики помог ей преодолеть застенчивость.

— Вы всегда должны помнить, что плотская любовь и духовна и телесна, — в первый день сообщил ей Гвоздика. — Ваше тело — это сосуд, который необходимо наполнить любовью. Только после того, как мы научимся наслаждаться собственными телами, нам удастся доставить наслаждение своим возлюбленным.

Накшидиль искоса взглянула на него, и я догадался, что это совсем не те уроки, какие ей преподавали в монастыре.

— В «Саде услаждений душ»^[45] написано, что Аллах дозволяет нам целовать в уста, щеки и шею, а также покусывать пухлые губы. — Он провел языком по своим розовым губам и продолжил: — Сказано, что «Аллах наделил женщину глазами, которые возбуждают любовь, и ресницами, да такими острыми, словно отшлифованные клинки. Наделив ее восхитительными бедрами и соблазнительным пупком, Творец сделал ее выпуклый живот еще красивее». — Гвоздика поднял Накшидиль на ноги и провел рукой по ее животу и пупку, затем нежно коснулся щек. — Бог наделил это творение ртом, языком, губами и фигурой, похожей на отпечаток ноги газели в песках пустыни, — говорил он, проводя пальцем по ее лицу.

Я видел, что Накшидиль потеплела при этих словах, ее голубые глаза следили за каждым его движением. Она наклонила голову ближе к евнуху. У нее приоткрылся рот, будто в ожидании поцелуя, но евнух продолжил.

— Слова поэта прекрасны и верны, — говорил он. — Вы не знаете, как мне больно произносить их. В этом заключается мое наказание и удовольствие.

Накшидиль с любопытством взглянула на него.

— Я вам кое-что скажу, — доверительно сообщил он, — но вы должны поклясться, что будете молчать.

— Разумеется, — прошептала она, опасаясь того, что сейчас услышит.

— Даже мы, потеряв яички или даже больше, все еще испытываем плотское влечение. — При этих словах он вздохнул.

Я не знал, говорил ли он это, чтобы возбудить ее, унять ее страх, или же наивность девушки соблазнила его самого. Снова Накшидиль как-то странно посмотрела на него, будто тоже не понимала, к чему эти намеки. Она взглянула на меня, но я промолчал. Лучше не распространяться о своих мыслях и влечениях.

— Есть евнухи, пытающиеся удовлетворить женщин, и некоторым это вполне удается. — Он тоже посмотрел на меня, но я не поднял головы и уставился в пол. — Конечно же, — продолжал он, — мы можем пользоваться устами, а это способно доставить женщине немалое удовольствие. К тому же у нас есть иные средства, которые мы приобретаем на базаре.

Мне было интересно знать, собирается ли он показать эти приспособления Накшидиль, однако, как и он, понял, что она еще не готова к этому.

— Знаете, — сказал он и вздохнул, — некоторые евнухи даже женились на рабынях, и эти девушки стали счастливее, чем были бы, живя с любым полноценным мужчиной. К тому же есть евнухи, предпочитающие мальчиков, точно как некоторые женщины предпочитают женщин. Вам это известно?

«Неужели он испытывает подобное?» — подумал я. Я видел по выражению лица Накшидиль, что ей такая мысль претит.

— Я видела, как такие женщины ласкали друг друга в банях, — ответила она.

— Вам это понравилось? — спросил Гвоздика.

— Мне стало дурно.