— Меня Алан зовут. Прекрати выкать. Не настолько тебя и старше.

Я молчу, мне страшно сказать ему хоть слово, я пытаюсь сосредоточиться на мыслях о Тиме, но почему-то в голове лишь он. Какая же я предательница… А если он сейчас в беде?

— О нем думаешь? — усмехается Алан. — Не трогал я его. Сбежал твой кавалер. О ребенке лучше подумай.

Я приподнимаюсь на локтях, смотрю в его волевое лицо.

— Тебе-то какая разница до моего ребенка? Может я вообще аборт решила сделать? Тебе то что.

С секунду он смотрит на меня, на его лице ходят желваки, я осознаю, что ляпнула, не подумав, сама себя ненавижу за эти слова. Какой аборт? Что я несу. Это же мой ребенок. Что со мной вообще? Зачем я это говорю?

— Еще раз, — грубо хватает меня и притягивает к себе. — Еще раз, я услышу от тебя эти слова. Ты навсегда меня от себя отвернешь. Поняла? Не смей даже думать об этом идиотка. Тупая.

Отталкивает меня и встает, в его глазах столько презрения, что я сама себя ненавижу. Зачем я это вообще сказала? Для чего? Я, правда, идиотка.

— Я был о тебе лучшего мнения, Алина. Спи. Завтра поговорим.

Идет к двери, а я закрываю лицо руками, я сама о себе была лучшего мнения, я сама не ожидала от себя такого. Приди в себя Алина, приди в себя…

* * *

АЛАН

Аборт… Вот дура… В этот момент, хочу убить ее. Так от себя отвернуть. Ненавижу это слово, детей нельзя убивать. Выхожу и прижимаюсь к стене. Майкл, эта парочка, столько событий за вечер… Сука… Еще она со своим абортом… А почему мне не все равно? Почему? Кто она такая? Выброшу ее сейчас на улицу и все. И забуду, как и звали, пусть аборт, пусть что хочет делает. Ударяю кулаком в стену. Почти рассвет, а мне не до сна. Столько всего… Достаю сигарету, иду на балкон и смотрю на то, как начинает светать. Моего друга больше нет, нет… Как и всей мое семьи… Из-за одного ублюдка, я найду его, хоть из-под земли достану, но найду. Майкл… Он ведь так любил свою жизнь…

Затягиваюсь и оборачиваюсь, сзади стоит она, волосы всклокочены, лицо заплаканное, смотрит на меня.

— Кто разрешал тебе выходить из комнаты? — жестко спрашиваю я.

Она молча подходит ближе, злость к ней нарастает все сильнее. Аборт она собралась делать…

— Я хотела сказать, что никогда так не сделаю, — тихо произносит она. — Сама не знаю зачем тебе это сказала.

— Уже сказала и отвернула меня от себя. Вали на все четыре стороны. Я с теми, кто детей убивает, не общаюсь.

Отворачиваюсь от нее, сам не понимаю, почему так злюсь. Ведь это же не мой ребенок, мне-то какое дело до нее? Слышу за спиной ее дыхание, скашиваю на нее глаза.

— От отчаяния сказала. Хотя… Я думаю тебе неинтересно, что у меня в голове, я уже отвернула. Прости.

Разворачивается, я остаюсь на месте и ловлю себя первый раз в жизни на мысли, что хочу сорваться, догнать, схватить за плечи. Развернуть и посмотреть в глаза. Глупая дура, обычно за маской безразличия скрываются самые сильные чувства и не всегда стоит верить словам, если бы сделала тогда точно отвернула, а сейчас…

— Стоять.

Она замирает, я отшвыриваю сигарету и подхожу к ней. Длинные ресницы так дрожат. Хоть ей и 29, а она напоминает ребенка. А я ведь вправду не знаю, что у нее в душе, мне же наплевать. Почему мне не должно быть не наплевать? Мы так близко друг к другу, я смотрю на нее, на ее черные волосы, разметавшиеся по плечам, пухлые губы, идеальные изгибы совершенного тела. Она прекрасна… В ней есть что-то особенное, что не отпускает, что с первой секунды притягивает.

— Не смей так говорить про аборт и словами такими раскидываться, поняла?

Хватаю ее за тонкое запястье, знаю, что делаю ей больно, но хочу, чтобы ей было больно от своих слов.

— Я не сделаю так. Это мой последний шанс. Просто, мне страшно, что я за мать буду. Он сбежал.

Усмехаюсь.

— Невелика потеря. Поверь. Из него правильный отец бы не получился. Главное, какой матерью станешь ты.