Рывком сажусь на кушетке, придерживая рукой Асю, чтобы не улетела. Меня переворачивает изнутри неожиданной бурей чувств. Там и боль, и обида, и одиночество, и много чего, с чем, мне казалось, я давно справился. Но не справился. И не справляясь сейчас, боясь разрыдаться при Асе, задыхаясь залетаю в ванную комнату, запирая за собой дверь. Сползаю по стене вниз.
Прижимая ладони к лицу, зависаю взглядом на стене. И дышу… глубоко…
— Сём?! — стучится Ася. — Прости меня, пожалуйста. Я — дура.
— Всё нормально, — едва справляюсь я с голосом. — Ты поезжай… поздно уже. Я один хочу побыть.
— Сём, ну, пожалуйста!
— Ася, уезжай! — рявкаю я.
Не хватало еще при ней вот это вот всё… не ребенок ведь уже.
Потом я слышу, как они говорят с врачом. Он ругает ее.
Трындец. Она то тут причем? Но никаких сил подняться, выйти и вмешаться нет. Я сейчас отдышусь и позвоню ей.
Ася уходит…
И только через несколько минут, я догоняю, что её телефон остался в моей руке.
Ася
На спортивной площадке большая тусовка.
— Как Сэм?! — наперебой начинают расспрашивать меня ребята.
— Нормально… ну… пришёл в себя.
— А ты?
Киваю, забывая, что в таких случаях отвечают.
Стою, расстроенно заламывая свои пальцы. Не получается переварить ситуацию.
Врач сказал, что нельзя было ничего такого сообщать. Что может давление подскочить и вообще…
От того, что Сэм прогнал меня, не желая видеть, так больно внутри. Влезла, куда меня не просили!
Сколько бы мы не ругались, я всегда чувствовала связь с ним, а сейчас словно она разорвалась. И я опять совсем одна во всем мире.
— Агния, садись, рассказывай, — давит мне на плечи, Макс. — Ты что как неродная? Как Сэмчик?
Слепо оглядываю их лица.
Я и есть народная… И вообще мне здесь не место.
— Нормально, — опять повторяю я.
— Ты с Сэмом? — задаёт мне вопрос кто-то из толпы.
Я ненавижу этот чат, и эту ставку. И деньги мне эти нафиг не нужны. Но как теперь это всё остановить?
— Отстань от неё, — присаживается передо мной Рафаэль.
— Или с Рафом? — выкрикивает еще кто-то.
— Тебе что — больше всех надо? — осаживает крикуна Кислицын. — Не твоё дело.
— Устинова, шли их обоих! — еще кто-то из толпы со смешком.
Наверное из тех, кто поставил на меня.
Мы смотрим с Рафаэлем друг другу в глаза.
— Хочешь, я сломаю эту игру прямо сейчас? — тихо. — Я придумал способ.
— Ради меня? Нет, не хочу. Это ваше болото, живите в нём как хотите.
Закрываю лицо руками.
— Тебе нехорошо?
Пожимаю плечами.
— Пойдём, я тебя провожу?
— Да, есть кому проводить, Дагер! — оттягивает его за локоть Макс.
Они начинают ругаться между собой.
— Не надо меня провожать, Раф, Макс, не ругайтесь.
Мне отчего-то становится так тяжело и невыносимо на душе, что я не то, что находиться среди них не могу, я вообще здесь больше не могу находиться.
Не потому что они какие-то плохие, нет. Наоборот. Просто моё ощущение инопланетянина сильно сейчас обостряется, рождая необъяснимую социофобию и чувство неуместности.
Вот они все, ругаются, мирятся, воюют, а все равно как что-то целое, однородное. А я — нет. Выпадаю. Сэм каким-то образом вливает меня в это народ, а без него я тут "не родная".
— Ася? — сложив руки на груди, смотрит на меня хмурясь Рита. — Ты чего?
Они с Сашей садятся по обе стороны от меня.
— Не кисни, Агния! — улыбается Саша. — Решетов звонит, — показывает мне телефон. — Будешь говорить?
Отрицательно кручу головой.
— Почему?
— Потому что. Зачем я эту ставку сделала на себя? Я вообще не хочу в этом участвовать. А теперь уже не отмотаешь. И вас подведу и сама никогда такие деньги не найду, чтобы отдать. Со злости сделала… Я хочу уехать отсюда.
— Зачем?
— Я не знаю в какой момент, почему и кто сочтёт чья ставка выиграла. Если я уеду, значит, вы выиграете или никто не выиграет, и деньги вернуться всем. И всё. Гейм овер.
— То есть, ты не с Решетовым, чтобы мы не проиграли? — поднимает бровь Саша.
— Ну да.
Здесь я этого сделать не смогу. Вот он вернётся, а я как преданная собачка побегу смотреть в его глаза — все ли с ним хорошо. Обнимет — едва ли смогу оттолкнуть. Потому что, кроме меня его никто не обнимет так… с любовью.
— И куда ты собралась? К Решетову? — улыбается он. — Боюсь, это и будет истолковано, как то, что ставка на него сыграла.