– Абсолютно, – убежденно ответила Лили, чем вызвала у мужчин смех. Она смахнула капли воды с лица и задорно тряхнула головой. – Кто из вас, мои дорогие джентльмены, будет столь любезен принести мне полотенце и что-нибудь выпить, иначе мне грозит… – Она замолчала на полуслове, сквозь свисавшие на лицо мокрые пряди увидев высокого незнакомца.

Поднялась страшная суета: мужчины бросились за полотенцами и горячительными напитками, стремясь хоть чем-то ублажить Лили. Незнакомец же не двинулся с места. Лили откинула волосы со лба и дерзко взглянула на него. Странно, почему этот незнакомец так смотрит на нее? Взгляд его холоден и бесстрастен… Она же привыкла к восхищенным взорам. Да и губы его кривятся в презрительной усмешке.

Лили стояла неподвижно, хотя внутри у нее все дрожало от холода. Она впервые видела, чтобы блондин так сильно напоминал сатира. Порыв ветра откинул золотистые пряди со лба незнакомца, открыв чрезвычайно интригующую черту его породистого лица – «вдовий треугольник» <Волосы, растущие треугольным выступом на лбу.>. В его глазах, на удивление светлых, отражалась безграничная печаль. Лили поняла, что этот взгляд будет еще долго преследовать ее. Только тот, кто познал горечь и глубочайшее отчаяние, способен распознать эти чувства во взгляде другого человека.

Взволнованная пристальным вниманием незнакомца, Лили отвернулась и одарила ослепительной улыбкой своих поклонников, которые наперебой предлагали ей полотенца, плащи и горячительные напитки. Она приказала себе не думать о странном незнакомце. Кто, черт побери, дал право этому скучному лицемерному аристократишке судить ее?

– Мисс Лоусон, – с тревогой проговорил лорд Беннингтон, – боюсь, вы простудитесь. Если пожелаете, я почту за честь доставить вас на берег.

Обнаружив, что ее зубы выбивают дробь о край стакана, Лили с благодарностью кивнула. Озябшей рукой она потянула лорда Беннингтона за рукав и, когда тот склонился к ней, прошептала:

– Поторопитесь, пожалуйста. Кажется, я поступила опрометчиво. Только никому не рассказывайте об этом.

* * *

Алекс Рейфорд, человек, известный своим хладнокровием и умением держать себя в руках, старался справиться с необъяснимой вспышкой гнева. Странная особа: рискует своим здоровьем, даже жизнью, ради того, чтобы покрасоваться! Должно быть, она куртизанка, известная в узком кругу. Женщина, которая дорожит своей репутацией, никогда бы так не поступила. Алекс разжал кулаки и вытер взмокшие ладони о сюртук. Ему было трудно дышать, как будто грудь сдавило обручем. Ее заразительный смех, горящие глаза, темные волосы: великий Боже, она так напоминает ему Каролину!

– Вы никогда с ней не встречались, верно? – раздался рядом скрипучий голос. Повернувшись, Алекс увидел сэра Эвелина Дауншира, благообразного пожилого джентльмена, давнего приятеля его отца. – У всех мужчин на лице появляется такое же выражение, когда они видят ее в первый раз. А мне она напоминает маркизу Сэлисбери в дни ее молодости Потрясающая женщина!

Алекс наконец-то оторвал взгляд от броской незнакомки.

– Не вижу, чем тут можно восхищаться, – холодно процедил он.

Дауншир хмыкнул, обнажив при этом ровный ряд идеальных зубов.

– Будь я помоложе, – мечтательно произнес он, – я бы соблазнил ее. Обязательно. Между прочим, она последняя в своем роде.

– В каком роде?

– Во времена моей молодости таких было множество, – с грустной улыбкой ответил Дауншир. – Чтобы их приручить, нужно было обладать определенным умением и ловкостью… О, на них уходило столько сил!.. Они доставляли кучу проблем, таких замечательных хлопот, прекрасных хлопот…

Алекс снова поглядел на незнакомку. До чего же у нее утонченное лицо, с матовой кожей и совершенными чертами. А эти глаза… горящие темные глаза!..

– Кто она? – будто в полусне спросил он. Ответа не последовало, и он, оглянувшись, обнаружил, что Дауншир ушел.

* * *

Лили выбралась из кареты и прошла к парадной двери своего дома, стоявшего в тесном ряду других таких же особняков на Гросвенор-сквер. Впервые в жизни Лили испытывала столь сильное чувство неловкости.

– Так мне и надо, – пробормотала она, поднимаясь по ступенькам. Бертон, дворецкий, наблюдал за ней через открытую дверь. – Это была чудовищная глупость.