– Посмотрите на меня, – тихо проговорил Алекс, и Пенелопа подчинилась. Он заглянул в ее карие глаза. Точно такие же, как у Лили. Только в этих глазах отражается испуг, и они лишены огня. – Вам не надо тревожиться. Я не причиню вам вреда.

– Да, милорд, – прошептала девушка.

– Почему вы не обращаетесь ко мне по имени? – Он спрашивал ее об этом и раньше, но ей, по всей видимости, было трудно произносить его имя.

– О, я… я не могу.

Алекс с усилием подавил нараставшее нетерпение.

– Попытайтесь!

– Алекс, – пролепетала Пенелопа.

– Хорошо. – Наклонившись, он приник к ее губам. Пенелопа не шевельнулась, лишь вскользь рукой коснулась его плеча. Алекс позволил себе стать чуть-чуть более настойчивым. Впервые ему захотелось расшевелить ее, сломить эту раздражающую покорность. Однако ее губы оставались холодными и неподвижными. Сначала Алекс был озадачен, но потом встревожился, сообразив, что Пенелопа терпит его объятия исключительно из чувства долга, Он отстранился и заглянул ей в лицо. Она напоминала ребенка, который только что послушно выпил горькое лекарство и теперь страдает от неприятного привкуса. Боже мой, впервые женщина воспринимает его ласки как тяжелый труд!

Брови Алекса сошлись на переносице.

– Проклятие, я не желаю, чтобы меня терпели, – глухо произнес он.

Пенелопа насторожилась:

– Милорд?

Алекс вспомнил, что должен вести себя как джентльмен и обращаться с ней уважительно, однако его жизнелюбивая натура требовала удовлетворения.

– Поцелуйте меня, – потребовал он и сильно прижал Пенелопу к себе.

Удивленно пискнув, девушка вывернулась из объятий и ударила его по лицу.

Вернее, почти ударила. Он бы приветствовал решительную, увесистую пощечину. А то, что сделала Пенелопа, скорее походило на неодобрительное похлопывание.

Девушка метнулась к двери и посмотрела на него полными слез глазами.

– Милорд, вы проверяете меня? – оскорбленным тоном осведомилась она.

Несколько секунд Алекс не сводил с нее бесстрастного взгляда. Он понимал, что ведет себя неблагоразумно, что ему не следует ожидать от нее того, чего она просто не может или не хочет дать, и мысленно ругал себя. «Какая муха меня укусила?» – недоумевал он.

– Прошу прощения.

Пенелопа растроганно кивнула:

– Полагаю, в вас еще не улеглось возбуждение от охоты. Я слышала, что дух азарта, царящий на подобных развлечениях, очень сильно действует на мужчин.

Алекс насмешливо улыбнулся:

– Наверное, все дело в этом!

– Позвольте покинуть вас…

Он молча махнул рукой. Пенелопа уже взялась за ручку двери, но в последний момент оглянулась.

– Милорд, пожалуйста, не думайте плохо о Лили. Она необычная женщина, очень отважная и своевольная. В детстве она всегда опекала меня.

Эта короткая речь удивила Алекса. Он редко слышал, чтобы Пенелопа произносила более двух предложений подряд.

– Она когда-нибудь была близка с кем-то из родственников?

– Только с нашей тетей Салли. Салли была такой же взбалмошной, как моя сестра. Всегда искала приключений и совершала скандальные поступки. Она умерла несколько лет назад, оставив Лили свое состояние.

Значит, вот откуда у Лили средства для существования. Однако эта новость не изменила мнение Алекса, он не стал думать о ней лучше. Очевидно, она втерлась в доверие к старушке, а потом плясала на ее смертном одре, радуясь унаследованным деньгам.

– Почему она не вышла замуж?

– Лили всегда говорила, что этот ужасный институт брака изобретен для выгоды мужчин, а не женщин. – Пенелопа деликатно кашлянула. – Она не очень высокого мнения о мужчинах. Хотя, кажется, ей нравится их общество… Она охотится, стреляет, играет и так далее.

– И так далее? – пренебрежительно повторил Алекс. – У вашей сестры есть особые друзья?

Вопрос, по всей видимости, озадачил Пенелопу. Хотя она не поняла его истинного смысла, но с готовностью ответила:

– Особые? Ну… Э… Лили часто бывает в обществе человека по имени Дерек Крейвен. Она упоминала о нем в своих письмах ко мне.

– Крейвен?