— Разумеется, папенька, — я снова улыбнулась.

Хотя внутри знала, что мне всё ещё предстоит решить, насколько этот союз важен для меня.

Когда мы вернулись в покои, я уже морально готовилась к отдыху, но Дрейксар зашёл внутрь без приглашения, уверенно, словно ему больше не нужны были церемонии.

В комнате было темно. Я не успела даже ничего сказать, как он притянул меня к себе и снова накрыл мои губы жарким, требовательным поцелуем. Я ответила ему, не задумываясь, растворяясь в этом прикосновении, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Мой отец рад, что я нашла с тобой общий язык, — выдохнула я, отстраняясь на секунду, чтобы набрать воздуха.

Дрейксар усмехнулся, наклоняя голову к моему уху.

— Не думаю, что он это имел в виду.

— И я так не думаю, — раздался ещё один голос.

Я замерла.

Эландор.

Щёлкнул свет. Моя комната тут же озарилась мягким свечением, и я увидела, как второй рон стоит у двери, скрестив руки на груди, наблюдая за нами. Его зелёные глаза изучали нас с лёгким неодобрением.

— Дрейк, что ты творишь? — его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — Воспользовался первым поцелуем и свёл её с ума?

— Мы же приняли противоядие, — ответила я прежде, чем Дрейксар успел открыть рот.

— Не похоже, что помогло, — Эландор сузил глаза.

Я почувствовала, как он смотрит на меня слишком пристально. Не с осуждением, скорее с… сомнением.

— Мила, ты же хочешь получить трон. Разве, отдаваясь рону, ты его получишь?

Я отвела взгляд. Логично. В этом мире не место слабым, тем более женщинам, претендующим на власть. Дрейксар молчал, но я чувствовала, как напряглось его тело.

И тут мне в голову пришла мысль.

Я перевела взгляд на Эландора. Он был чертовски хорош собой. Высокий, сильный, с хищными чертами лица и внимательным взглядом, проникающим прямо в душу. И если он прав? Если всё это лишь наваждение?

— Надо проверить, — сказала я вслух.

— Что? — не понял Эландор, нахмурившись.

Я пожала плечами.

— Ну ты же хочешь знать, не приворожил ли меня Дрейк, — я перевела взгляд на Дрейксара. — Я так не думаю, но надо же успокоить его.

Дрейксар вскинул бровь и скрестил руки на груди.

— И как ты собираешься это сделать? Поцелуешь и его?

Я усмехнулась.

— А это идея. Именно так и сделаем.

— Вы оба уже, похоже, того, — покачал головой Эландор, но в его голосе слышался не то сарказм, не то подавленный интерес.

Дрейксар вздохнул, но не остановил меня.

Я шагнула к Эландору. Он смотрел на меня, не отводя взгляда, но едва заметно сжал кулаки.

— Это вообще не идея, — сказал он тихо.

— Поцелуй меня, — произнесла я твёрдо, — это приказ.

— Мила… — он напряжённо выдохнул.

— Просто убедимся, — я приподняла подбородок, наблюдая за его реакцией.

Эландор сжал челюсть, колебался. Потом его губы скривились в едва заметной усмешке.

— Твоё Высочество, — выдохнул он с ноткой насмешки, прежде чем быстро наклониться и легко коснуться моих губ.

Коротко. Почти ничего. Этого было недостаточно.

Я вздохнула и покачала головой и руками потянула его за рубашку на себя.

— Этого мало, — пробормотала я.

Эландор задержался, смотря мне прямо в глаза. В воздухе повисло напряжение.

А потом он резко притянул меня к себе, одной рукой обхватив за талию, второй — проскользнув по моей спине вверх, запутывая пальцы в волосах. И поцеловал.

Не как рон, выполняющий приказ. Не как друг. А как мужчина, которого больше не сдерживали границы.

Я почувствовала, как его губы становятся требовательными, как он сильнее прижимает меня к себе, углубляя поцелуй. Его язык прошёлся по моей нижней губе, дразня, требуя большего. Я открылась ему, и он тут же воспользовался этим, заставляя меня застонать прямо в его губы.

Мои пальцы вцепились в его рубашку, но этого было мало. Я прижалась к нему, чувствуя его силу, его горячее тело, которое тоже, похоже, забывало о границах.

Эксперимент не должен был зайти так далеко.

Но он не отстранялся.

Он, кажется, тоже начал терять голову.

Его рука скользнула вниз, по спине, опускаясь к бедру. Пальцы сжали меня через ткань платья, а затем приподняли.

Я задыхалась. От жара, от волнения, от нарастающего желания.

В какой-то момент мы оба перестали осознавать, кто кого испытывает.

Чей это был эксперимент?

Чья это была проверка?