- Что-то мне подсказывает, что у нас с тобой еще очень много общего отыщется, Ангел мой.
Ангелина улыбалась как последняя дурочка. Плевать, что брак фиктивный! Зато у нее теперь будет их общий поцелуй!
Дама где-то за спиной Никиты демонстративно закашлялась. Мужчина нехотя отстранился, но из объятий не выпустил, спросил улыбаясь:
- Едем дальше, любимая жена?
- Едем.
По дороге в местное отделение ОВД Никита кого-то набрал, нажав кнопку почему-то на руле, и по салону пошел длинный гудок. Через несколько сигналов Ангелина услышала низкий бархатный голос:
- Слушаю тебя, Никита.
- Васильич, помощь твоя нужна. Мне и моей жене, - при этих словах на том конце провода кашлянули, а Никита повторил, надавив голосом:
- Да. Мне и моей жене! Всё верно ты услышал, так что можешь не кашлять там!
- Какого рода помощь? - мужчина собрался, и сейчас голос его звучал строго, по-деловому.
- Нам нужны справки о том, что мы чисты перед законом аки младенцы - не сидели, не привлекались, не должны. Документы нужны для органов опеки, на усыновление ребенка. Младенца. Так что сам понимаешь, какие там подписи должны стоять, чтоб ни одна тварь из сидящих в той организации не придралась ни к одной запятой. Если нужна смазка для ускорения процесса, я обеспечу в любой валюте. Ну, думаю, ты меня понял.
- А от меня-то ты чего хочешь? Ты у нас и так чист как белый лист. Или жена твоя… - начал говорить мужчина, но был прерван грозным окриком:
- Нет! И она чиста! Васильич, не старайся казаться глупее, чем есть на самом деле! Там же срок месяц на получение всего этого, а у нас нет этого месяца. И недели нет, чтоб ты понимал!
- Да понял я уже, понял, не кипятись, Никита Витальевич! Но и ты пойми, это ж всероссийская база! Есть сроки, которые физически, даже при всех смазанных запчастях, не сократить.
- Сколько? И я сейчас не о сумме.
- Сутки. Раньше никак.
Никита тяжело выдохнул и согласился:
- Черт с тобой! Действуй!
- Данные жены скинь мне на телефон.
- Сейчас. Подъедем к ОВД нашего района, и скину. И, Васильич, ты пока единственный в курсе!
- Да это я уже понял, - мужчина усмехнулся, - мог бы и не пояснять.
Закончил неожиданно, весело рассмеявшись:
- Поздравляю, Никит, и жду фото! И это я сейчас исключительно о паспорте твоей жены говорю!
- Знаю я тебя! Через полчаса уже всё знать будешь.
- На том и стоим! - хохотнул мужчина в трубку и отключил связь.
- Вот же жук! - хмыкнул Никита в уже замолчавшую трубку телефона.
Глава 11
Глава 11
Сбор необходимых справок и документов, даже с привлечением всех, каких возможно, связей, занял два дня.
Справки, о которых Никита просил Васильича, тот забирал у нужных людей сам, пояснив:
- Зачем тебе знать их? Вот! Правильно, не зачем! Как правильно и то, что им, в свою очередь, незачем светиться перед тобой. Не тот повод хвастануть знакомством, знаешь ли.
- Да уж, понимаю! - Никита хмыкнул, посмотрел на Васильича более внимательно и спросил:
- Всё узнал о ней? Есть что-то интересное, что мне надо знать?
- Нет, ничего такого. Всё, что удалось нарыть, думаю, ты и сам знаешь: круглая сирота, отказник еще в роддоме. Имя и фамилию мамаша ей, правда, свои дала. Родила, бумаги подписала, имя дочери вписала и свалила. Я на неё ничего не нашел. Давно дело было, - Васильич вздохнул, подводя итог своим словам, и закончил:
- И как только таких мамаш земля носит, а, Никит? Неужели им ничего за это не будет ТАМ?
- Не знаю, Игорь Васильич, - Никита понял, о чем его спрашивает этот суровый мужчина, - мне не показывали ни разу.
Игорь смущенно взъерошил волосы на затылке:
- Черт! Никит, я многое повидал, сам знаешь, но когда родных детей бросают, не понимаю и не пойму. Согласен, не у всех они по любви появляются. У кого-то так и вовсе по принуждению, но дети-то здесь причем? Взять хоть бы вот и Ангелину, жену твою. Светится вся, должно быть, от чистоты своей, да? Сам что можешь сказать о ней? Видишь что-нибудь?
Ответить Никита не успел – вошел Андрей. Застав в кабинете младшего брата и смущенного безопасника, удивленно посмотрел на каждого, понял, что помешал какому-то разговору, и задал вопрос:
- По какому поводу совещание, если не секрет?
Увидеть Васильича смущенным, пусть и на пару секунд, ему еще ни разу не доводилось.