Новые ощущения мне нравились. Ведь с ними мне больше не казалось, что я ему никто, что мы чужие, даже напротив. Было чувство, что я ему не совсем уж безразлична. Это придало мне смелость и возможность перестать лишний раз смущаться того, что только что произошло. Хоть виду и не подавала, но волнительно же, когда такое в первый раз. И стеснительно как-то. Одно дело со своим парнем там, возлюбленным, а другое вот так — без особых чувств с его стороны. Ну как без особых… Скорее вообще без них было. Это теперь мне кажется, что какие-то крохи в его сердце и для меня наскрести можно. Но как-то неловко всё равно, что он меня видел такой. Раздетой, в этой откровенной позе, итуда тоже смотрел.

Мне всегда представлялось, что не смогу себя вести вот так раскрепощённо в этом плане, что всё должно быть нежно и невинно, а не так, как у нас, когда оба теряют голову и забывают про условности. Но, наверное, даже понравилось видеть его страсть. Ещё бы научить его быть ласковее что ли и не торопиться… Хотя может это в первый раз мне просто не хватило каких-то ласк, а потом и не надо будет.

Мурашки прям, как снова вспоминаю, что мы только что делали… Но оказалось, что Эмир может не только сам успокоиться, но и меня ещё успокоить весьма действенным способом. К тому же, очевидно, вознамерился загладить свою вину. Может от своих злых слов и обвинений, может из-за собственной неосторожности, которой причинил мне боль.

Для начала — своими извинительными поцелуями. Вкусными извинительными поцелуями. Невероятно вкусными. Кто бы мог подумать, что мой муж умеет так целовать! Не сводя с ума — жарко и требовательно, не знакомясь — аккуратно, а вот так — совершенно неприлично влажно, лаская мой язык, исследуя рот, медленно облизывая губы, заставляя мозг отключаться и единственное, что чувствовать — вот эти его движения, его вкус.

Да, может девственницу он в своей кровати увидел и впервые, но опыт у него есть однозначно. Потому что я даже не знала, что вот так вот можно целоваться. Когда его руки лишь обнимают, но тело от поцелуя плавится и снова горит желанием. Моя обнажённая грудь прижималась к его и от этого напряжение в ней ощущалось острее. А когда он аккуратно снова развёл мои бёдра и заставил обнять себя ногами…

Хорошо, что в этот момент я не соображала. Потому что растворилась в уносящем меня куда-то потоке, направление которого известно только Эмиру. Уж кто-кто, а он явно понимал, что и зачем делает. Я же просто повиновалась любому его молчаливому требованию, расслаблялась, позволяя делать с собой что пожелает, подчиняясь ему как мужу, признавая его лидерство как своего личного альфы. Луна! А можно мне оставить вот этого Эмира навсегда, пожалуйста? Заверните два! Хотя… Зачем мне два? Он и один отлично справляется…

Когда муж немного отстранился, я думала, что мы продолжим то, что бросили на самом интересном месте. Хотя это для него, наверное, интересное место было, я-то всё же порадовалась, что он не стал сразу продолжать. Реально было больно. Может, если бы он знал и делал всё осторожнее, то не было бы так неприятно, да и от девочек я знала, что если правильно (как правильно? А Луна его знает. Наверное расслабиться, довериться, всё обсудить) подготовиться, то крови быть тоже не должно. Но у нас всё как-то через… понятно.

Так вот. Отходя от его потрясающего поцелуя, я всё же ожидала, что он захочет получить свою часть удовольствия. И на самом деле не была против. Пусть неприятные ощущения сохранялись и никуда не делись (как же не хватает звериной регенерации сейчас), но наверняка после того, как он теперь меня расслабил, больно так уже не будет. Может даже покажется немного приятно.

Но Эмир не торопился. Вместо этого он опускался со своими поцелуями вниз. И для начала покрыл ими мою грудь, вбирая в рот то один, то другой сосок, потом — животик (вот где время порадоваться тому, что накачала такой классный пресс, хоть он всё равно чуть оттягивал кожу и прикусывал её легонько зубами), а вот потом… Он же не собирается⁈ Дёрнулась, намереваясь его остановить, но он меня удержал на месте, надавив на разведённые бёдра, и всё же накрыл ртом нежное местечко, которое ещё ощущало следы его недавней неосторожности.