Его запах в воздухе, мысль, что я в его доме, что это всё вокруг, как и я теперь, принадлежит ему — всё вместе кружило голову, заставляло периодически зависать с задумчивой мечтательной улыбкой. Я старалась радоваться каждому моменту здесь. Запомнить всё. Потому что пройдёт совсем немного времени, прежде чем… В общем, я наконец придумала свой план, как обезопасить Эмира и его стаю, помешав своей семье. И очень скоро приступлю к его осуществлению.

Только ещё чуть-чуть побуду с ним рядом, хотя бы попробую смягчить его огрубевшее, повреждённое сердце. Пусть разбитого не склеить обратно, но хотя бы заботиться о нём и его волке я же могу. Отчего-то была уверена, что серый зверь вернётся ко мне ночью за успокоением.

Кстати, Эмир то ли не заметил, то ли правда не рассердился, что я убиралась на его столе. И завтрак позже тоже съел, хоть и не сказал ничего. Только пустой поднос оставил на кухне, пока меня там не было. Но это уже радовало. По крайней мере его голодовка окончена.

Момент, когда Эмир снова куда-то ушёл или уехал, упустила. Так что даже расстроиться не успела. Осознала, что его не было, лишь услышав звук подъезжающей машины. Видимо той, которую вчера бросил его волк.

Зато сегодня муж вернулся ночевать домой сам, добровольно и, окинув меня хмурым взглядом, молча отправился в комнату. Сразу я за ним не пошла. Говорить со мной он не готов, а навязываться не хочу. Уселась с книжкой в библиотеке, дожидаясь пока он уснёт или может снова обернётся. И не прогадала. Потому что спустя пару часов услышала жалобный вой. Его волк меня звал.

Поднималась к нему почти бегом. Настолько невыносимо было слышать эти звуки. Словно ему очень, ну очень больно. Влетев в комнату, обнаружила поскуливающего уже зверя. В его серых грустных глазах стояли слёзы.

Усадив волка посреди кровати, я молча (а что тут скажешь) обнимала его за шею, а он положил свою тяжёлую голову мне на плечо и печально вздыхал. Но хотя бы скулить и выть перестал. Только дышал так… неровно.

Каждый из нас думал о своём сейчас, но как и ему, мне рядом с ним, было легче думать и решаться на то, что надумала. Как-то сразу было понятно, ради чего и ради кого. А волк, казалось, просто отдыхал рядом от своей тоски. И я смела надеяться, что рядом со мной его страдания хоть немного утихают. Хотя не могла понять, почему он выбрал меня. Эмир прав, это и правда было странно.

Волчица же внутри вновь оживала, глядя на сильного и грустного самца с интересом и сопереживанием. Она его тоже любила. Хоть и не понимала, что это именно так называется. Но ей тоже хотелось, чтобы он перестал грустить. Она даже была согласна пережить за него его боль, только бы волк больше не мучился. Глупая волчица… Разве нужна ему наша любовь? Мы здесь временно. А потом… Только мы с ней знаем, что будет потом.

Как уснула, сама не заметила. Но сон был настолько крепким, что не услышала, как ранним утром муж встал первым. Муж. Вновь улыбнулась про себя. Всё никак не привыкну, хоть и приятно его так называть.

Прямо сейчас я смотрела на мужчину, который только вышел из ванной и стоит у шкафа, сверкая своей неодетой пятой точкой. Меня он не стесняется. Или может просто делает вид, что меня тут нет вовсе. Но всё равно красивый. Ноги такие сильные, мускулистые. Спина офигенная. Волосы влажные тёмные. Ммм… Очень красивый.

— Что тебе? — рявкнул он, очевидно почувствовав мои плотоядные взгляды, чем заставил вздрогнуть. Ну да. Я разве что дырку в нём не проглядела.

— Сегодня съезжу домой за одеждой, — сказала первое, что пришло в голову.

— Нет.

Какой неожиданный ответ!

— Ты может не заметил, что я не спрашивала. Мне надоело застирывать и носить каждый день одни и те же трусы. И твои рубашки. Будто я бомжиха какая-то.

— Ты не поедешь туда, — прорычал он, не оборачиваясь. А его ладонь сжалась в кулак. Всё же волк мне нравится больше мужчины. Ласковый. Славный.

— Эмир, я же не могу…

— Можешь, — перебил он. — Меня не волнует…

Тут сам осёкся на полуслове. И пока я думала, почему, тоже почуяла запах чужих, точнее — своих. Кажется, в нашем доме отец и мой брат. Мы переглянулись с мужем. Благо, он обернулся не полностью, а только головой. Так мне удавалось смотреть ему в глаза.

— Ты их пригласила?

— Я? Нет! Ты же… Нет, конечно. Я тоже удивлена.