— Вы быстрее, чем я предполагал.

Я заставила себя улыбнуться ровно. Прошла в кабинет, остановилась у кресла перед его столом. Он жестом указал мне на это кресло.

— Прошу.

Я села.

Сайс опустился обратно в свое. Между нами теперь был стол. По сравнению даже с кабинетом моего отцы, этот казался просторным.

— Я подумала над вашим приглашением.

— И?

— Я бы хотела попытаться пройти отбор.

Он чуть приподнял бровь.

— Я реалистка, — добавила я. — Есть более талантливые адепты в нашей академии. Я просто хочу попробовать. И посмотреть работу вашей мастерской изнутри. Это редкая возможность лично увидеть фабрику Сайса.

— Любознательность.

— Да.

— Похвально.

Сайс положил ладони на стол перед собой. Длинные пальцы, ровные ногти, на безымянном правой массивный перстень с темным камнем. Я машинально отметила оправу. Серебряная, тонкая работа, шевлокская гильдия. Дорого.

— Хорошо, — сказал он. — Раз уж вы здесь, давайте я задам вам пару вопросов прямо сейчас, экономя наше время.

— Конечно.

— Только условие, леди Мортим. Я буду спрашивать в обход программы академии. У меня фабрика, мне нужны люди, умеющие думать ушами и руками, а визуальных знаний тут мало. Так что не пугайтесь, если вопрос вам покажется странным.

— Хорошо.

Он чуть подался вперед.

— Представьте, — медленно произнес он, — что у вас в руках артефакт второго уровня сложности. Заказчик утверждает, что артефакт работает нестабильно: один раз из десяти дает осечку. Вы вскрываете корпус. На вид руны целы, плетение правильное, накопитель не поврежден. Что вы сделаете дальше, в каком порядке, и почему?

Я едва не улыбнулась.

Это было совсем не из академической программы. Это было из прикладной работы артефактора, через который у меня прошли тысячи изделий за десять лет. Я могла бы ответить не задумываясь, но заставила себя ответить так, словно обдумывала несколько секунд.

— Первое, что я сделаю, — это проверю накопитель на чистоту наполнения. Накопитель может выглядеть невредимым и при этом давать сбои, если в нем скопилась посторонняя магическая взвесь. Особенно если артефакт долго работал в неблагоприятной среде. Я бы взяла маленький разрядный пробник и измерила ровность отклика накопителя на три-четыре последовательных импульса. Если отклик пляшет, накопитель надо чистить.

— Так. Дальше?

— Дальше я бы проверила контакты накопителя с плетением. Это место, где чаще всего собирается тонкий слой окислов. Окисел может быть невидим простым глазом, но он создает паразитное сопротивление и приводит ровно к такому эффекту: артефакт работает, но раз в десять срабатываний дает осечку. Я бы их разобрала и прочистила тонким спиртовым составом.

— Третье?

— Третье — посмотрела бы плетение методом обратного прочерчивания.

Сайс приподнял брови.

— Это что?

— Это метод изучения внутренних линий рун без вскрытия, ваше сиятельство. Состав на основе пчелиного воска и серебряной пудры наносится на поверхность артефакта, дается слабый разрядный импульс, и линии рун проявляются на восковом слое как тень. Очень удобно, особенно когда нельзя разобрать корпус из-за гарантии. Я о нем читала.

Сайс молчал.

Я невольно замерла, потому что в его лице мелькнуло что-то странное.

— Где вы об этом читали? — спросил он ровно.

— У отца в библиотеке. Старая книжка, по-моему, северного автора.

— Не Венке?

— Возможно. Я не запомнила имя.

Сайс молчал еще несколько секунд.

Потом откинулся в кресле.

— Книжка Венке выходила одним изданием, тиражом двести экземпляров, сорок лет назад. Лежит у меня в шкафу за вашей спиной. У вашего отца, видимо, второй экземпляр в столице.

Я тихонько выдохнула.

— Возможно. Я не очень разбираюсь в библиографии. Я просто как-то нашла эту книжку на нижней полке. Тоненькая, в желтой обложке.

— В желтой, — кивнул Сайс. — Все правильно. У меня тоже она в желтой.

Он смотрел на меня. И я под его взглядом чувствовала ровно одно: метка под глушилкой греется все сильнее. Не до боли. До такого ровного тепла, на грани неприятного. Как чашка чая, которую только что налили, и которую еще нельзя взять в руку.

— Хороший ответ, — сказал он наконец.

— Спасибо.