Скорее всего, опять пропадает в кабинете. У него слишком много дел. Я улыбнулась своим мыслям, представила, как он сидит за столом, склонившись над бумагами и хмурит лоб. Таким я любила его особенно — сосредоточенным, серьезным, чуть уставшим.
Я направилась на второй этаж. На лестнице что-то блеснуло под ногами. Я наклонилась и подняла серебряную заколку — тонкую, изящную, с маленьким сапфиром. Покрутила в пальцах, рассматривая.
Вивиан. Вчера она заезжала «проведать молодых», пила с нами чай, примеряла мои украшения. Похоже, обронила. Надо будет вернуть при следующей встрече.
Я сунула заколку в карман и пошла дальше. Коридор второго этажа тонул в полумраке — лампы не горели, только из чуть приоткрытой двери кабинета пробивалась узкая полоска света.
Я улыбнулась. Точно, он там.
Подошла ближе, уже придумывая, как войду — тихо, чтобы напугать, или, наоборот, громко, с порога: «Сюрприз!» — и тут же замерла.
Из-за приоткрытой двери доносились звуки.
Сначала я не поняла, что это. Какие-то ритмичные удары, тяжелое дыхание, приглушенные голоса. Подумала, может, Филипп тренируется с мечом? У него в кабинете стояли учебные клинки. Но зачем тренироваться в такое время, да еще с кем-то?
Я сделала шаг ближе. Еще один. Прислушалась.
— Прогнись, — донеслось хриплое. Голос грубый и жесткий. Таким я его никогда не слышала, — Еще...
Кровь отхлынула от лица. Я замерла, боясь дышать.
— Я уже неделю на сухом пайке с этим бревном в постели, — продолжал тот же голос. Голос моего мужа, — Думал, сойду с ума от скуки. Наконец, она уехала в гости, задушила меня своим вниманием.
Потом женский смех — тихий, мурлыкающий. Я знала этот смех.
— Бедненький, — пропела Вивиан, — Как ты вообще выдерживаешь эту дурочку?
— Ради места в Совете можно и потерпеть, — Филипп усмехнулся. — Оно того стоит. Еще немного, и я получу ее голос. А потом можно будет и от бревна избавиться.
У меня потемнело в глазах. Статуэтка выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на пол.
ГЛАВА 2. Не делай трагедии...
ГЛАВА 2. Не делай трагедии...
Кассия
В кабинете мгновенно стихло.
Я смотрела на дверь и не могла пошевелиться. Ноги приросли к полу, руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. В голове пульсировала только одна мысль: «Это неправда. Это сон. Сейчас я проснусь».
Но дверь распахнулась.
На пороге стоял Филипп. Рубашка расстегнута, волосы взлохмачены, на лице — не стыд, не раскаяние, а досада. Легкая, почти скучающая досада человека, которого отвлекли от приятного занятия.
Хотелось зажмуриться, прогнать наваждение.
За его спиной мелькнула тень женского силуэта. Вивиан не показалась, но я видела край шелка и ее обнаженную руку, лениво поправляющую волосы.
— Кассия, — сказал Филипп ровно, — Ты же должна была быть у тетушки до завтра.
Я открыла рот, но звук не шел. Только хриплый, чужой выдох.
— Что... что ты здесь делаешь? — наконец выдавила я. Ничего глупее спросить не могла…
Сейчас я чувствовала себя полной дурой.
Филипп устало вздохнул, тоже, по-видимому, оценивая мою умственные способности. Но я сейчас вообще не могла соображать. В голове стоял кисель. Густой, как готовит миссис Фруст…
И спроси меня что-то простое, что знает даже ребенок, не ответила бы.
— А на что это похоже, дорогая?
Вивиан все же выскользнула из-за его плеча. Она поправила свое фиолетовое платье, задержав руки на бедрах чуть дольше, чем требовалось, чтобы ткань легла идеально. Распущенные волосы цвета воронова крыла взбила пальцами, откидывая их назад, чтобы они легли на плечи тяжелыми волнами. Припухшие губы растянулись в улыбке. Не виноватой, не смущенной. Самодовольной.
Я смотрела на эту улыбку и вспоминала, как она целовала меня в щеку перед свадьбой и шептала: «Ты будешь самой счастливой». Как поправляла фату, как завязывала ленты на моем платье, как смеялась, когда я волновалась перед выходом.
Теперь эти губы целовали моего мужа.
— Ой, Кассия, не делай трагедии, — протянула она, и голос ее звучал так, будто она утешала капризного ребенка, который расстроился из-за сломанной игрушки, — Ты же знаешь, мужчинам бывает недостаточно одной жены. Ничего страшного не случилось.