— Да, теперь солдатам не отвертеться. — Он представил, как возмутится Императрица, узнав, что в результате преступной бездеятельности армии погиб ее подданный. Но тут толпа зашевелилась.

— Майор приехал! Ой, майор, а где же пушки? Дейл, где солдаты?

Услышав свое имя, майор встал в машине, продвигавшейся сквозь толчею, и поднял руку, требуя внимания. И тут Фара с удивлением заметил, что толстяк указывает на него, а вокруг образуется пустое пространство. Дребезжащим голосом майор начал:

— Вот человек, который заварил эту кашу! Выйди, Фара Кларк, покажись людям! Ты должен поселку 700 кредитов!

От изумления Фара не мог вымолвить ни слова.

— Мы все знали, что бессмысленно бороться с оружейниками. Империя оставила их в покое. Я тоже так считал, но он… он… Фара Кларк заставил нас поступиться здравым смыслом, и вот результат — мы должны платить 700 кредитов…

Ну, все по порядку. Я связался с командиром гарнизона, но тот только рассмеялся, сказав, что ничего с Джором не случится. И тут позвонил он сам с Марса. — Дейл подождал, пока толпа успокоится. — Он прилетит через четыре недели, и мы должны оплатить перелет. Кларк отвечает за все это!

— И вы примчались сюда, чтобы свалить на меня вину? Глупец! — Фара повернулся ко всем спиной и пошел прочь, не слушая разглагольствований майора о том, что оружейный магазин даже выгоден поселку, ибо привлечет туристов из четырех соседних городков и этим принесет прибыль.

Высоко подняв голову, Фара пошел к мастерской. Вслед ему кто — то свистнул. Хуже всего то, что они пренебрегли им. Его охватил озноб при мысли, что Джор перенесся на Марс всего за три часа, в то время как звездолеты добираются 24 дня, ему стало не по себе.

Встречать Джора Кларк не пошел. Совет старейшин присудил констеблю четверть стоимости билета под угрозой увольнения. Вечером Фара проскользнул в его дом со 175 кредитами. Домой он пошел с легкой душой.

На следующий день в мастерскую зашел, довольно ухмыляясь, человек, при виде которого Фара нахмурился. Это был Кестлер, местный сплетник.

— Послушай, Фара, а знаешь, из магазина кое — кто вышел. Я подумал, что тебе будет интересно узнать.

Кларк прекратил завинчивать болт на основании мотора. Однако Кестлер не торопился с продолжением, ему доставляло удовольствие, когда его расспрашивали. И эта напряженность вынудила Фара спросить:

— Констебль его арестовал?

Он, конечно, на это не надеялся.

— Не его, а ее. Это девушка.

Фара вскинул брови. Однако какова хитрость! Та же уловка, что и со стариком. Но если это девушка легкого поведения, то они просчитались — ее быстро арестуют.

— Ну, и что дальше?

— Ничего. Пошла себе спокойно. Красивая девушка.

Завинтив болт, Фара не спеша опустил плату в полировальную жидкость и приступил к кропотливой операции — возвращению некогда блестящей поверхности ее первоначального вида. Не поднимая головы, спросил:

— И никто ничего не сделал?

— Да попытался констебль к ней подступиться, но документы у нее в порядке.

— И он ее отпустил? — Он еле сдерживался. — Хорош, ничего не скажешь. Неужели они еще не поняли, что нельзя уступать им ни дюйма?!

Кестлер явно наслаждался его гневом, но было в его усмешке еще что — то. Фара вынул плату из лака и повернулся к нему.

— Тебе — то, конечно, все равно.

— О, все люди одинаковы. Неизвестно, что вы скажете, узнав ее получше.

— Что значит «узнав ее получше»? Да я видеть ее не желаю!

— А если он приведет ее домой?

— Кто приведет? Кестлер, послушай, ты… — ругательство застряло у него в горле. — Ты хочешь сказать… — внезапно догадался он.

— Вот — вот… — сплетник торжествовал. — Разве наши парни дадут такой красотке гулять в одиночестве? И ваш сын, конечно, хват. Сейчас они гуляют по Второй Авеню.

— Убирайся! — прорычал Фара. — И оставь меня в покое! Пошел вон!

Такого Кестлер явно не ожидал. Побледнев, он попятился и скрылся за дверью. Несколько секунд Фара стоял неподвижно. Затем вырубил напряжение и выскочил на улицу.