С брифкейсом в руке по садовой дорожке он прошел до ворот и зашагал по тротуару вниз. Дерек поднялся со скамьи и последовал за ним. Вторая половина дня выдалась жаркой и душной. Ширина выложенной брусчаткой мостовой позволяла проехать только одному автомобилю. Оливер проходил мимо маленьких вилл и знакомых лиц. В одном садике увидел Кармен, которая в белом нарядном платье сидела на качелях. Раскачивал ее Сэмми Уотмор. На соседней вилле Тайгер выкашивал лужайку, а золотоволосый, давно умерший Джеффри наблюдал за ним. Из чердачного окна обнаженная Зоя помахала ему рукой. Улица ушла влево. Он свернул на нее. Побежал. Дерек – следом. Улица вывела его на широкую дорогу. Желтая «Ауди» ждала их на придорожной площадке рядом с трамвайной остановкой. Задняя дверца открылась. Дерек запрыгнул в машину следом за ним. Девушек звали Пэт и Мик. Пэт в этот день была брюнеткой. Мик, ее сменщица-водитель, прикрыла волосы шарфом.

– Почему ты выключил микрофон, Олли? – обернувшись, спросила Мик, когда автомобиль тронулся с места.

– Я не выключал.

Они ехали к озеру и городу.

– Выключил. Когда собрался уходить.

– Может, случайно за что-то зацепил, – ответил Оливер, с его легендарной неопределенностью. – Конрад дал мне для ознакомления документ. – Он протянул брифкейс Дереку.

– Когда он это сделал? – спросила Мик, не отрывая глаз от отражения лица Оливера в зеркале заднего обзора.

– Сделал что?

– Отдал тебе документ.

– Просто сунул его мне, – не уточняя, ответил Оливер. – Скорее всего не хотел признавать, что он это делает. Он бросил Тайгера.

– Это мы слышали, – кивнула Мик. Они высадили его у озера, в самом начале Бан-хофштрассе.

Глава 15

Процесс движения по банковским лабиринтам отложился в памяти Оливера не полностью. Он улыбался и лгал, улыбался и пожимал руки, садился и вставал, улыбался и садился снова. Он искал проявления признаков паники или агрессивности в поведении своих хозяев и не находил. Закипающая ярость, которая вела его сквозь встречу с Конрадом, уступила место наркотическому полусну. Его переводили из одного отделанного тиковыми панелями кабинета в другой, рассказывали о значительных изменениях в жизни давних знакомых: герр Такой-то возглавил департамент ссуд и шлет наилучшие пожелания, фрау доктор Такая-то теперь региональный директор в Гларусе и будет жалеть о том, что не увидится с ним, а сознание то покидало Оливера, то возвращалось к нему, такое уже было в больничной палате, когда он отходил от наркоза после удаления аппендицита.

Из вестибюля банка в стальной кабине лифта без единой кнопки он поднялся непонятно на какой этаж, где его тепло встретил мужчина с огненно-рыжими волосами, герр Альбрехт, которого Оливер по ошибке принял за одного из своих школьных учителей.

– Мы очень рады видеть вас вновь, мистер Сингл, после стольких лет и так скоро после визита вашего уважаемого отца. – Герр Альбрехт крепко пожал ему руку.

«И как мой уважаемый отец? Вы кинули его так же, как этот мерзавец Конрад?» – спросил Оливер. Но, судя по всему, только в своей голове, потому что его уже вели по реке синего ковра мимо доброй матроны, восседавшей за секретарским столом, к доктору Лилиенфельду, чтобы тот ксерокопировал его паспорт, как того требовали новые инструкции.

– В каком смысле новые?

– О, очень новые. Опять же, вы были у нас очень давно. Мы должны убедиться, что вы тот самый человек.

«Я тоже», – подумал Оливер.

Герр доктор Лилиенфельд потребовал и новый образец подписи Оливера взамен более молодой, округлой, оставленной в банке пять лет тому назад. А когда добрая матрона вновь привела его в кабинет Альбрехта, Тайгер сидел в том самом кресле из розового дерева, которое Оливер занимал несколькими минутами раньше. Выглядел он так, как и ожидал Оливер: уставший, немытый, в коричневом любовном пальто. Но обратился герр Альбрехт, стоявший на фоне дисплеев, на которых появлялись и исчезали биржевые котировки, не к Тайгеру – к Оливеру. И розовый поросенок, герр Штампфли, не Тайгер, выступил из тени, чтобы сказать, что именно он ведет счета семейства Сингл.