Станислав услышал, как легко шлепают по паркету босые ноги Леры, и очнулся. Вода давно переливалась через край кофейника. Лера вошла на кухню и осмотрелась. Вознесенскому отчего-то снова стало очень неловко. Лицо девушки было таким бледным и измученным, и видно было, что на ногах она тоже стоит не слишком уверенно. А Лера чувствовала во всем теле такую легкость, что ей казалось, что она сейчас взлетит.

— Садись, кофе хочешь?

Лера отрицательно покачала головой и открыла холодильник. Там стояла баночка йогурта с давно истекшим сроком годности, бутылка пива и лежал заплесневевший кусочек сыра.

— А где у тебя еда? Я хочу приготовить завтрак. — Лера вопросительно посмотрела на Стаса.

Тот усмехнулся, снимая кофейник с огня:

— А нет еды в этом доме. Просто нет. Я здесь практически не бываю, только ночевать прихожу. Зачем мне еда? К тому же я никогда не завтракаю. Вредно это. Ты лучше кофейку выпей, а я пока в душ.

Девушка послушно налила себе большую чашку кофе и присела за стол в глубокой задумчивости. Она снова напомнила ему мраморную статую — изящностью черт, фарфоровой прозрачностью кожи, неуловимой грацией каждого движения. В голове всплывали обрывки чьих-то фраз. Белый мрамор в сумраке аллей… Чертовщина! Вознесенский встряхнулся и направился в ванную.

— Привет, Леночка! — Лера вошла в приемную и направилась к своему столу. Вознесенский с утра помчался в спортклуб на свою первую тренировку, и она добиралась до работы сама.

— Привет! — отозвалась секретарша, с напряженным интересом разглядывая Леру. — А что это ты такая бледненькая с утра? Спала плохо?

Лера кивнула.

— Леночка, извини, у тебя есть с собой какая-нибудь косметика? Ну тушь, пудра или еще что-нибудь? А то я все забыла…

Секретарша не сводила с Леры внимательного взгляда:

— Конечно, есть. Тебе дать?

Лера снова кивнула. Ее подташнивало, голова кружилась, ноги были ватными.

Леночка открыла ящик стола, вытащила оттуда внушительных размеров косметичку и передала Лере.

— Не стоит забывать косметику, дорогая. Особенно если случаются такие ночи.

Лера оставила колкость без ответа, достала из косметички румяна и пудру, слегка подкрасилась. Замазать синие круги под глазами не представлялось возможным. Отложив все коробочки и тюбики в сторону, она задумчиво улыбнулась:

— Знаешь, Лена, я сейчас такая счастливая!

Секретарша хитро прищурилась.

— Что, бурная ночь любви? — Леночка бросила красноречивый взгляд в сторону кабинета Вознесенского.

Лера смущенно кивнула.

— Ну и как он?

— В каком смысле? — Лера недоуменно посмотрела на секретаршу.

— В смысле — в постели, естественно! Прочие его дарования меня не сильно волнуют…

Лера задумалась. Она понятия не имела, каков он в постели. То есть ей просто не до того было прошлой ночью. Вопрос поставил ее в тупик.

— Не знаю пока, — простодушно ответила она.

Леночка закатила глазки. Эта переводчица точно какая-то ненормальная. Провести ночь с мужиком, притащиться потом на работу с во-от такими синяками под глазами и не знать, что он из себя представляет в плане секса! Или они там чем-то другим занимались, например документы переводили? Леночка прыснула. Лера непонимающе посмотрела на нее.

— Ты только будь осторожна с этим красавчиком. — Леночка по-кошачьи потянулась и лениво протянула наманикюренную ручку за косметичкой. — Смотри не влюбись! А то потом будет очень больно.

Из дневника Леры

Жизнь — какой-то сплошной круговорот. Как будто я попала в шторм и уже не понимаю, где верх, где низ, где право, где лево. Меня несет куда-то, переворачивает вверх тормашками. Теперь я знаю, что это любовь! Без С. я просто не могу жить, мне постоянно нужно его видеть, чувствовать, слышать, прикасаться к нему. Мне кажется, что я очень счастлива. Я поняла это особенно остро после того, как мы стали совсем близки. Хотя я не знаю, добавило ли это нам душевной близости. Мне кажется, эти вещи не слишком связаны друг с другом.