— Не может же начальник холдинга быть совсем без секретаря! — вкрадчиво сказал Андрей, когда Вознесенский в шоке вызвал его к себе в кабинет. — Пока ищешь другую, какую тебе надо, — пусть посидит в приемной Леночка. Делопроизводством твоим займется кто-нибудь из общих секретарей, там их столько, дармоедов, в отделах, а переводами загрузи международников. Пусть крутятся как хотят. Это их работа. А платить ей будешь в пять раз меньше, чем этой самой фифе Людмиле. — Андрей презрительно поморщился. — К тому же она проверенная, — добавил он многозначительно.

Станислав печально посмотрел в круглые, глуповатые глаза Леночки, самоуверенные и немного нахальные, и решил про себя, что этого так не оставит. Но, как это обычно бывает, накатила волна неотложных дел, заниматься отбором помощников было катастрофически некогда, а протеже Петрина довольно быстро освоилась с мини-АТС и другой офисной техникой. Уже к обеду она с таким заправским видом приносила Вознесенскому бумаги и посылала по телефону не вовремя звонивших, что казалось — она работает тут всю жизнь.

Главная проблема Вознесенского заключалась в том, что буквально на той же неделе, когда неожиданно уволилась Людмила, у него были запланированы важные переговоры, для подготовки и проведения которых переводчик-синхронист нужен был позарез! Станислав озадачил, конечно, кадры, но пускать ситуацию на самотек после случая с Леночкой все-таки побоялся. Вечером ему пришла светлая мысль позвонить давнему знакомому Маргариты Ивановны — проректору по учебной работе института иностранных языков Анатолию Бодрову. Тот был очень рад услышать Станислава и пообещал прислать нескольких человек на следующий же день.

И действительно, утром Вознесенский появился на работе, а его уже ждали в приемной трое: две дамы, одна постарше, другая — помоложе, и совсем юная девушка. Дамы оказались преподавательницами синхронного перевода, лучшими в институте, как они отрекомендовались. Первая с самого начала произвела на Стаса отталкивающее впечатление. Она томно закатывала до ушей подведенные глаза, говорила вполголоса, вполне недвусмысленно покачивала ножкой в ажурном чулке. Вдобавок она кокетливо спросила, можно ли ей закурить, и, явно не ожидая отказа, достала из леопардовой сумочки длинные дамские сигареты. А Станислав просто не выносил, когда на работе с ним начинали заигрывать. Это особенно обострилось после того, что он узнал о Людмиле. Во-вторых, он терпеть не мог, когда рядом с ним кто-то курил. Исключение делалось только для Свенцицкой в моменты ее редких приездов, да и то через силу. В общем, не возникло у Вознесенского контакта с этой дамочкой. Уходила она неохотно, как будто еще на что-то надеясь, жадно сверля его густо накрашенными глазами. Но шансов у нее не было, и она это прекрасно поняла.

Второй синхронистке, Софье Павловне, было уже хорошо за пятьдесят, она вела себя открыто и просто, рассказала, с кем из советских руководителей в какое время работала и на каких важных встречах ей довелось переводить. Выслушав преподавательницу, Вознесенский удовлетворенно пожал ее маленькую сухую руку и попросил подъехать на следующий день с утра в офис, для того чтобы начать готовиться к встрече. Уходя, Софья Павловна обернулась:

— Там еще сидит моя лучшая студентка, Лерочка. Поговорите с ней, пожалуйста. Она очень толковая. Анатолий Борисович велел ее вам рекомендовать. И у нас в вузе, как везде, проблемы с трудоустройством студентов… Не хочется, чтобы хорошие кадры пропадали.

— Хорошо, зовите. — Из уважения к Бодрову Вознесенский не смог отказать, хотя времени на собеседования уже не было.

— Здравствуйте! — В кабинет к Станиславу заглянуло юное смущенное создание. — Можно войти?