Пришел Брану. Ослабил проволочные петли. Теперь мои руки и ноги связаны только для видимости. Но какая разница? Шевелиться я уже не могу. Брану поднял меня, усадил, поддерживая за спину. Дал попить. Сказал на ухо:

— Не бойся. Я тебя увезу.

Я сначала допила до капли. Потом сказала:

— Где умирать, какая разница? Здесь быстрее.

Брану посмотрел на меня глазами побитой собаки.

Дверь приоткрылась. На пол упала полоска света, на ней нарисовалась чья-то тень. Затем в дверь просунулась голова. На меня сверху вниз смотрело вытянутое от любопытства, совершенно незнакомое девичье лицо. А я смотрела на него.

Не знаю, долго ли мы так усматривали друг друга. Затем раздался голос:

— Помоги!

Не уверена, что это произнесла я. Даже не уверена, на каком языке прозвучала просьба. Но голова кивнула, и за ней в щель просунулось все тело. Я уже ничему не удивлялась.

Совершенно незнакомая девушка подошла ко мне и проворно размотала проволоку. Затем, жуя жвачку, уставилась на меня любопытными серыми глазами.

— Ты кто такая? — спросила она по-русски. — Че ты тут делаешь? Я по-немецки нихт фершейн. Ты меня понимаешь? Че тут ваще такое происходит? А те, наверху, кто они?

Разглядывая девушку, я напрягала остатки сознания. Это еще что за явление? Сплю я или брежу?

Для большей доступности Явление подкрепляло вопросы активной жестикуляцией.

Я попыталась шевельнуться, застонала, перевалилась со спины на живот и замерла, отдыхая. Увидев меня с тыла, Явление присвистнуло:

— Ух ты! Ни фига себе!

— Ты кто? — спросила я.

— Света, — ответило Явление.

— Откуда?

— Приехала.

Да, кажется, я свихнулась. У меня галлюцинации наяву. Я уже не отличаю бред от реальности.

Наверное, новая поза показалась мне удобной, потому что я закрыла глаза и уснула. Проснулась оттого, что Брану разговаривал с Явлением на странной смеси русско-английских слов.

— Дрим.

— Да, дрим. Слип. Бай-бай.

— Йс.

— Э… Ю… Черт, как это будет? Вау! Вот влипла, блин…

Брану взял меня на руки, осторожно прижал к себе и понес куда-то наверх, тяжело топая «казаками» по бетонным ступенькам. Каждым шаг отдавался во мне тупой болью. Я разлепила ресницы. Явление шло за нами следом по коридору и жевало жвачку… На свету оно выглядело материалистичнее, чем в подвале.

День последний

Брану поднялся по винтовой лестнице, открыл раздвижную дверь и прошел через разгромленную подпольную видеостудию. Под ногами хрустело битое стекло, повсюду валялись разноцветные кабели и штативы.

Черный фотограф лежал за диваном. Вернее, оттуда торчали его неподвижные ноги… Вряд ли живые лежат в такой позе.

Рона я увидела на полу рядом с лестницей. Он лежал на боку, скрючившись, уткнувшись носом в ковер, подтянув к животу окровавленные острые колени.

Брану перешагнул через него и стал подниматься по лестнице. Явление, зажмурившись, перепрыгнуло через покойника и испуганно взбежало вверх за нами, боясь отстать даже на шаг… Брану принес меня в спальню Хозяина и уложил на узкую, хоть и роскошную, кровать. Никогда бы не подумала, что Райман предпочитает спать в кровати не шире гроба.

— Как себя чувствуешь? — спросил Брану.

— Глупый вопрос, — едва усмехнулась я.

Он ударом кулака взломал антикварный шкафчик, достал открытую бутылку «Камю», плеснул в стакан и протянул мне:

— Пей.

— Открой непочатую.

Брану выплеснул коньяк из стакана прямо на ковер, распечатал новую бутылку.

Судя по тому, что творилось в доме, возвращения Хозяина здесь никто не ждал.

Брану дал мне выпить. Потом предупредил:

— Сейчас будет немного больно, терпи.

Он разорвал на мне ошметки блузки, плеснул на спину, на плечи пригоршнями коньяка и принялся растирать. Я заорала, словно в меня плеснули серной кислотой… Потом коже стало прохладно, легко, хорошо…

Брану ощупывал мои кости, искал переломы: «Здесь болит? Подними руки. Набери воздух, выдохни… Болит?» Мне казалось, что у меня не осталось ни одной целой кости, но Брану обнаружил только пару сломанных ребер. Тут же разорвал льняную простыню и перемотал меня так туго, что я едва могла дышать, как дама в корсете.

Явление, не вынимая жвачки изо рта, стояло, прислонясь к косяку, и смотрело на меня. Простая девчонка, как три копейки, кого-то она мне напоминает?

Я вскочила:

— Где Лора? Что с ней?

Явление фыркнуло:

— Хотела бы и я знать!