Как только мы с Чарли остались наедине, я вздохнула, а затем уже более спокойно огляделась. Я долго ходила по дому, просто разглядывая его, ничего не трогая. Покормив собаку, я погуляла с ним, а затем ближе к вечеру поехала домой. В течении всего отсутствия Тео, я каждый день приходила к Чарли. Бывало, что даже несколько раз на дню. Спустя неделю мне стало более комфортно находиться в этом доме. Периодически мы с Тео созванивались. Он спрашивал про Чарли. Я отвечала. Иногда наши разговоры выходили за рамки болтовни о его питомце и тут я становилась более закрытой. Я не знала стоит ли раскрываться этому парню. Я все еще не доверяла ему. В один из дней, я таки зашла в его комнату. Ранее я не делала этого. Телевизор, которым он, видимо, гордился, интересовал меня меньше всего.

Я огляделась, а затем заметила кое-что, что действительно стоило внимания. Кое-что личное. В углу на столике лежал альбом с фотографиями. Я понимала, что не должна его смотреть, но любопытство было сильнее меня. Именно в этом альбоме было собрано больше правды о владельце этого дома. Там были вклеены как детские, так и юношеские и уже взрослые фото. Тео был везде улыбчивым, непосредственным, особенно в детстве. Увидев фото, где мужчина (видимо, его отец), держит его за ногу вверх ногами, а Тео при этом улыбается так счастливо, я прикрыла рот рукой, сдерживая легкий смех. Полистав альбом до середины, я отложила его. В конце концов я не имею права лезть в его жизнь. Положив альбом на то место, откуда я его взяла, я вышла из комнаты, закрыв за собой дверь и больше не заходила в нее до самого приезда Тео.

Как и стоило ожидать Чарли был счастлив видеть своего хозяина. Я с улыбкой наблюдала за их встречей, а потому удивленно уставилась на Тео, когда он протянул мне подарок в оберточной упаковке, да и еще с бантиком. Не помню, когда мне в последний раз вообще дарили что-то. Я смущенно кусая губы, пробубнила:

— Не стоило.

Но подарок все же взяла. Неловко разрывая бумагу, я терялась в догадках о том, что же он мне купил и зачем. Каково же было мое удивление, когда подарком оказалась книга, которой в нашем магазине не было и, которую я давно хотела получить в свою коллекцию. Я удивленно подняла взгляд на Тео и еще сильнее стала кусать нижнюю губу.

— Спасибо большое, — мой голос был благодарным. — Я… не знаю как ты угадал, но я давно хотела ее приобрести.

— Что правда? — он удивленно уставился на меня, а после заулыбался. — Я хотел подарить тебе подарок, ты мне очень помогаешь с Чарли и вообще, поэтому приехать с пустыми руками я не мог.

Кажется, Тео искренне обрадовался тому, что мне пришелся по душе его подарок. Как я и думала этот жест был сделан в мою сторону исключительно из-за того, что я помогала ему с Чарли. Не скажу, что я расстроилась. Скорее я приняла этот факт, как, само собой разумеется. Я давно не тешу себя мечтами о том, что могу кому-то понравиться или с кем-то подружиться. Я привыкла жить раком-отшельником и не чувствовала, что это не правильно.

— Я жутко голоден, может останешься, закажем что-нибудь. Можем заказать суши или пиццу, или вообще, что захочешь, я угощаю.

Я испуганно покосилась на него. Одно дело помогать ему с псом, совсем другое ужинать с ним. Мне кажется, или это попытка наладить со мной какой-то контакт? Мне это не нужно. Ему это не нужно. Так к чему эти старания. Отказаться вежливо еще нужно было постараться, а потому я судорожно пыталась подобрать слова. Тео оказался намного более красноречивым, чем я. Пока я мямлила что-то, он решил все за нас обоих.

— Я не хочу слышать нет, поэтому я закажу, мы покушаем и, вместе с Чарли, отвезем тебя к общежитию. К тому времени уже будет поздно, просто чтобы ты не гуляла ночами хрен знает где.

Он добро улыбнулся, а после подобрал сумку с пола и кинул ее на небольшой комод.

— Проходи на кухню, я быстро переоденусь, а то воняю, как свинота, ты пока реши, что ты больше хочешь из еды.

Пока парень приводил себя в порядок, я сидела на его кухне и вместо того, чтобы думать о еде, судорожно пыталась понять его мотивы. Если он хотел отблагодарить меня — подарка было достаточно. Если же он думает утешить убогую, не стоит, я проживу и без его лживой заинтересованности в моей персоне.