— После такого падения возможны нарушения памяти и дезориентация. Нам нужно провести обследование, прежде чем делать какие-то выводы.

Марина резко повернулась к ней. В светлых, теперь совершенно чужих глазах сверкнула пугающая ясность.

— Это не амнезия.

— Тогда что, по-вашему, произошло? — осторожно спросила врач.

Она снова посмотрела на тонкие, незнакомые пальцы. Потом — на отражение в зеркале, которое всё ещё держала в руке.

— Это чужое тело. И я понятия не имею, как из него выбраться.

Глава 3

​ Марина ещё несколько секунд всматривалась в зеркало, надеясь, что это какой-то сложный оптический обман. Лицо не менялось. Оставалось всё тем же — холёным, породистым, с застывшим выражением холодной уверенности, которое совершенно не вязалось с тем хаосом, что бушевал у неё внутри. Она медленно опустила руку и перевела взгляд на людей в палате.

— Вы серьёзно полагаете, что я приму это как должное? — спросила она. Голос, глубокий и властный, сам по себе придавал словам вес, которого она не чувствовала.

Максим сделал шаг ближе. Было видно, как он сдерживается.

— Никто не говорит, что это нормально. Ты упала, ударилась головой. Травма, шок, потеря памяти — естественное следствие.

Марина раздражённо выдохнула.

— У меня нет проблем с памятью. Я помню всё — от цвета своих штор до пароля на рабочем ноутбуке. Проблема в том, что я помню свою жизнь, а не ту, которую вы мне навязываете.

Алина, стоявшая у шкафа, подалась вперёд. В её глазах осторожность боролась с любопытством.

— Тогда скажите... кто вы?

Марина посмотрела на неё в упор.

— Я уже говорила. Меня зовут Марина Орлова. Мне двадцать девять лет, я работаю в маркетинге. У меня есть ипотечная квартира, кот и привычка пить кофе без сахара. Я не имею никакого отношения к этому телу и, уж тем более, к этому дому.

В палате стало слышно, как работает кондиционер. Максим потёр переносицу.

— Хорошо. Допустим, ты в это веришь.

— Я не верю, я констатирую факт, — отрезала Марина.

Врач, не поднимая глаз от планшета, произнесла ровно:

— При тяжёлых травмах мозг иногда конструирует замещающую личность. Это требует обследования, прежде чем делать выводы.

Марина усмехнулась. Усмешка вышла тонкой и, судя по тому, как дёрнулась Алина, — пугающей.

— То есть я так сильно не хотела быть собой, что придумала карьеру в маркетинге и кота? Весьма креативно для защитного механизма.

— Я пытаюсь объяснить то, что наблюдаю, — сухо ответила врач.

— Нет, вы пытаетесь подогнать меня под протокол, потому что так проще. Но это не сработает.

Максим смотрел на неё теперь иначе — с подозрением, в котором уже не было тревоги.

— Тогда объясни, что происходит. Если ты не моя мать — где она?

Марина на секунду замолчала.

— Я не знаю, — ответила она честно. — Но я точно знаю, что этим телом управляю не я.

Алина сделала ещё один шаг к кровати.

— Вы правда... нас не узнаёте? Совсем?

— Вижу впервые в жизни.

Алина опустила взгляд. В её лице что-то неуловимо изменилось.

— Максим, — тихо позвала она. — Она даже не пытается играть роль.

— Мать всегда любила манипуляции, — он отвёл взгляд в сторону. — Это может быть новой стратегией.

— Вы обсуждаете меня так, будто я неодушевлённый предмет в углу, — заметила Марина.

Максим посмотрел на неё в упор.

— Потому что ты ведёшь себя как чужая.

— Потому что я и есть чужая.

Алина нервно переплела пальцы.

— Она никогда так не говорила, — прошептала она. — Никогда не признавалась, что чего-то не знает. Поражение для неё было невозможным словом.

Максим помолчал. Что-то в его лице сдвинулось — совсем чуть-чуть, почти незаметно.

— Ты хочешь сказать... что это действительно не она?

— Я не знаю. Но это поведение другое. В нём нет её яда.

Марина внимательно наблюдала за этой парой. Кажется, Валерия Аркадьевна была тем ещё подарком для близких.

— Может быть, вы всё-таки официально представите меня самой себе? — попросила она.

Максим глубоко выдохнул.

— Ты — Валерия Аркадьевна Воронцова. Глава семьи. Моя мать.

Марина попробовала имя на языке. Оно ощущалось как тяжёлое бархатное платье — дорогое, но сдавливающее грудь.

— Валерия Аркадьевна... Звучит как название ледокола.

Алина невольно фыркнула — и тут же испуганно прикрыла рот ладонью.

— Вы бы так никогда не сказали.

— А как я должна была сказать?