Распахнутая белая ткань оттеняет смуглую кожу его груди, и в приглушенном свете в номере она кажется ещё темнее, а его глаза окрашиваются цветом бушующего океана.

— Здесь подожди. Я сейчас оденусь и поедем.

Только теперь я понимаю, что стою как идиотка и пялюсь на босса, мешая ему одеться.

— Я… Эээ… Пока в свой номер отнесу список мероприятий, — машу листком, после чего резко разворачиваюсь на пятках и вылетаю из номера Марселя Рустамовича.

Если я так каждый раз буду ловить ступор, то в конечном итоге проиграю собственным эмоциям.

Нужно сосредоточиться на работе, а так же на том, что у меня появилась возможность посмотреть другую страну. И поменьше думать о Багримове.

В машину мы спускаемся на лифте уже через полчаса. Принять решение не думать о боссе — это одно. А вот в действительности о нём не думать — совсем другое. Тем более, когда он постоянно рядом и до носа доносится запах его духов.

Хорошо, что машина, которую Марсель Рустамович арендовал на время нашего пребывания в Америке, довольно просторная. Это позволяет подальше отсесть от него. На что он, кстати, реагирует внимательным и тяжёлым взглядом.

Если бы он был за рулём, мне было бы спокойнее, так как он чаще бы смотрел на дорогу, а не на меня. Но Багримов решил нанять водителя.

Ночной Нью-Йорк производит на меня мощное впечатление. Здесь всё сверкает, очень много высоток с рекламными щетами. Таймс Сквер вообще выглядит фантастически. Ещё мне понравился вид с Эмпаер Стейт Билдинг на вечерний город, словно усыпанный миллионами драгоценных огней.

Багримов не просто возит меня по городу. Он много знает об истории этих мест. Ему известны различные легенды, положеные в создание каких-то улочек и парков. Он показывает места, где снимались фильмы. Говорит, какие районы и города ещё стоит посмотреть.

От его спокойного голоса в какой-то момент я расслабляюсь, что даже не замечаю, как Марсель Рустамович оказывается очень близко ко мне в тот момент, когда мы едем от Эмпаер Стейт Билдинг в какой-то ресторан.

— А вон там Центральный парк. Мы позже там побывем, — его дыхание касается моего затылка.

Я отвожу взгляд от окна и смотрю на Багримова, чувствуя, как пульс начинает разгоняться от его близости и запаха духов. Его плечо касается моего плеча, а ладонь лежит на кожанном сиденье рядом с моим бедром. Вторая рука мужчина запрокинута на спинку сиденья позади меня.

Слишком его много. Всегда.

— Приехали, Насть, — хрипло выдыхает Марсель Рустамович за мгновение до того, как машина останавливается.

Ресторан, куда мы приехали, выглядит, как из старых американских фильмов про элитный класс. Здесь есть и лепнина на стенах и позолоченные торшеры, скульптуры и даже рояль. Живая музыка мягко наполняет помещение, и с ней смешивается не громкий звон посуды и тихие разговоры посетителей.

Я чувствую себя не в своей тарелке, так как остальные женщины одеты довольно роскошно, а на мне обычная одежда. Пока мы идём до нашего столика, я успеваю зафиксировать взглядом, насколько состоятельные люди, очевидно, посещают это место. Страшно представить, какие здесь цены.

Официант услужливо отдвигает стул и помогает мне сесть за столик, накрытый белой скатертью. Посередине стоит невысокая круглая ваза с бело-розовыми бутонами на подушке из зелёных листьев.

— Алкоголь не предлагаю. Но если хочешь…

— Нет-нет, спасибо. Обойдусь без алкоголя.

— Что тогда будешь пить? — хмыкает Марсель Рустамович. — Чай, кофе, сок?

— Апельсиновый сок, если можно, — нервно сжимаю огромную белую салфетку, которую, очевидно, нужно положить на бёдра.

— Можно, конечно, Насть. Ты в порядке? Выглядишь взволнованно.

— Да. Просто… Здесь все так роскошно одеты. А я не по дресс-коду.

— Ничего страшного. В Америке к роскоши иное отношение. Не все любят её демонстрировать. Сюда мы пришли лишь потому, что это лучшее место в городе. Не против, если я сам закажу блюда?

— Не против, — качаю головой.

Даже в меню смотреть не хочу. Понимаю, что Багримов платит, но самой выбрать блюдо и знать, сколько оно стоит… Это в любом случае заставит меня нервничать.

Багримов быстро озвучивает официанту заказ, после чего мы остаёмся один на один. Выдержать его взгляд по-прежнему трудно, поэтому я стараюсь не смотреть на Марселя Рустамовича, а вместо этого глазею на музыкантов.