Она действительно разболелась, ведь я ждала подвоха от Демидаса и практически весь день провела в напряжении. Я никак не могла расслабиться. А потому загнала себя настолько, что на последней лекции почувствовала, как сильно стала пульсировать голова. И уже невыносимо было это ощущение взгляда, постоянно наблюдающего за мной.
Он, может, и не смотрел на меня на самом деле, но я не могла отделаться от этой мысли. А потому сходила с ума и дергалась каждую минуту.
Только дома я успокоилась, хотя общее волнение от того, что он снова появился в моей жизни, никуда не делось.
«Ты как?» – пришло сообщение от Сеньки в наш общий с Дашей чат.
Я поджала губы и вышла из чата, перейдя в личку.
«Привет, не против тут пообщаться?»
«Ага, я туда по привычке написала, хотя с Дашкой давно не общаемся практически».
«Я неоднозначно. Ты ведь знаешь почему? Рассказывай», – написала я, кусая губы от нетерпения.
«Я в курсе, что Дамиан поехал к тебе. Точнее, он не говорил, что к тебе. Просто, когда я узнала, куда он поступил, сложила два плюс два».
«Я не понимаю, почему он сейчас объявился? Если я нужна была ему, и он хотел все исправить, то мог за два года как-то проявиться. Но он преспокойно жил как-то без меня полной жизнью, а тут вдруг решил, что пора попить моей крови?»
«Арин, ты ведь многого не знаешь! Ты же не хотела о нем ничего слышать, поэтому мы и не говорили ничего».
Я ждала каждое сообщение с нетерпением. В кровь покусала губы от волнения. Я уже предвидела, что этот разговор приоткроет завесу тайны появления Дамиана в моем институте.
«Расскажи сейчас», – написала я.
В поле сообщения засветился микрофончик, оповещающий о записи голосового сообщения. Стоило только сообщению появиться, как я с нетерпением стала слушать голос подруги.
«Все было совсем не так! После той игры все изменилось. Рулетка прекратила свое существование. Сперва люди ждали, что игра возобновится, но спустя несколько месяцев вышло оповещение, что рулетки больше не будет. Приложение снесли. И только тогда зрители поняли, что все завершилось. А Дамиан пропал. Ну, так думали все. Его вообще больше никто нигде не видел. Много слухов ходило, в том числе и о том, что он за тобой уехал. Да и вообще всякую дичь про него придумывали.
На самом деле, Дамиан просто заперся дома. Он очень долго переживал ваш разрыв. Были какие-то причины, из-за чего он не смог поехать за тобой сразу. Точнее, сперва он, и правда, тебя отпустил. А потом хотел уехать, мне Алик рассказывал. Но не смог. Я не расспрашивала почему. А он не рассказывал.
В общем, это каким-то образом связано с их отцом. Этим летом он вышел из тюрьмы, а Дамиан собрался и укатил к тебе. Арин, он все это время о тебе думал, страдал. Я не знаю, простишь ты его или нет. Но мне его очень жаль».
Я слушала и хмурила брови. Ничего подобного я не ожидала. Дамиан, который гонял по городу на спортивной тачке, зависал в клубе с сомнительной компанией, держал в страхе всю школу, вдруг стал затворником?
Не верю! Да и сейчас он не казался каким-то ущемленным. Наоборот, стал общительным, судя по тому, как мило болтал с девчонками в столовой, да и с парнями из нашей группы тоже разговаривал. Теперь он держался со всеми на равных. Снял корону? Или тут ее никто не оценил бы?
«Ты уверена, что он все это время был затворником?»
«Конечно, уверена. Я полтора года с Аликом встречаюсь. Естественно, была у них дома и видела, насколько он изменился. Это уже не тот Демон, который держал в страхе всю школу».
«Я боюсь. Не знаю, чего ждать от него».
«Думаю, он все еще любит тебя и поехал, чтобы вернуть».
«Поздновато он кинулся. Испортил все, что только мог, добился того, что я сбежала. Не давал о себе знать два года. Я начала его забывать. На самом деле, до его появления, я верила, что мы поставили точку».
«Кстати, я теперь встречаюсь с Тимом», – вспомнила я, что не поделилась с подругой новостями.
«Ого! Поздравляю, конечно! Он со дня появления в нашей школе глаз на тебя положил. Добился-таки».
«Взял измором», – написала я, посмеиваясь.
«На самом деле, я решила, что мы можем попробовать. Тим хороший, и я могу на него положиться. И лучше парня я пока не встречала. С кем, если не с ним?»