Нельзя загонять себя в кабалу обязанностей и чужих желаний. Но что если мне от этого легче? Что если я не думаю о том, как бы могла сложиться наша жизнь?

Нет. Я все вынесу, все решу. Я смогу.

Я сильная.

– Привет.

Я подпрыгнула на месте, услышав такой родной, но почти забытый голос.

– Юля? – даже заикаться начала. – Юльк-ка? Ты что тут делаешь?

Подруга детства, которую я не видела по меньшей мере год, оперлась о стол и широко улыбнулась.

– Сюрпрайз! Не думала, что я найду тебя в этой дыре?

Да, когда мы расставались, я говорила, что непременно уйду от сюда, исполню свою мечту и… Не сейчас. Нет больше мечты. Закончилась.

– Нет…

– Тогда встречай! – Юлька нахмурилась, отодвинула бумаги, причем, сделала это аккуратно, чтобы ничего не помять, и умостилась на уголок. – А я вот удивлена. Честно. Приехала сюда по старой памяти, думала, поцелую дверь, развернусь и поеду искать дальше, а ты тут. Нет, это не честно! Мы же договаривались, что ты не будешь прозябать здесь.

– Юль, у меня не вышло…

Я и забыла, какая она деятельная. Школьные годы с ней были самыми лучшими, да и колледж пролетел словно сон, без скандалов, трудностей и слез. Она всегда была рядом, помогала, объясняла, выгораживала… И мечтала выбраться из серости, в которой росла.

Это мне повезло, папа и мама была чудесными, самыми лучшими… Просто самыми-самыми родителями! А у Юльки… Бывает так, что хоть и есть ребенок, но он не нужен. Родили – и ладно, накормили, одели, долг выполнили. Так мы и стали с ней почти сёстрами, моя мамочка любила и ее, всегда приглашала к нам, гордилась ее успехами так же, как и нашими с Машкой.

– Да вижу уж, – она закатила глаза. – Как дядь Миша такое допустил? Он же хотел тебя турнуть из дома, если и дальше будешь сиднем сидеть. Что, не смог? Мне с ним поговорить? Тебя за уши из дома выволочь не мешало бы.

– Юль, – в горле встал ком. – Юль…

– Ну, и чего «юлькаешь»?

Я должна ей сказать, это будет правильно, но так сложно.

Слезы навернулись на глаза, Юлино лицо расплывалось, скрытое полупрозрачной пеленой.

– Их нет…

– Кого нет? – не поняла она, чуть-чуть встревожившись.

– Мама и папа… Их нет. Они… Они в сентябре на машине разбились. Мы теперь с Машкой одни остались.

Юля побледнела. Наверное, она сейчас стала похожа на меня. Но у нее было больше сил, она смогла сдержаться, выдохнуть, мотнуть головой.

– Ох, Анька, ну, как же так, – сползла со стола, обошла его и обняла меня. – Как же вы теперь, маленькие мои. И почему мне не позвонила? Я бы тут же сорвалась с места, прилетела к тебе… Ну, почему не позвала, не сообщила?

Я не знала, что ей сказать. Мне не хотелось даже говорить обо всем.

Рассказать, что я сама позволила отключить папу от аппарата искусственного дыхания? И то, как держала его руку, понимая, что она холодеет? Как видела изменения в цвете кожи… Свой страх и ужас от осознания, что ничего не изменить. Нет, таким лучше не делиться, не говорить вслух. Пусть оно останется где-то в сердце, растворится в ежедневных заботах, забудется. Когда-нибудь все забудется.

– Я не могла, Юль.

И она меня поняла.

– А я со своими вообще не общаюсь, – она отступила от меня. – Глупо, но не могу иначе. Приезжала, мать денег тупо на водку просила. Я дала и… Не возвращалась, – Юля криво усмехнулась. – Да уж, я тут с такой надеждой к тебе ехала, а оно вон как… А Машка?

– Держится.

– Вам… Денег хватает?

– Да, с этим проблем нет, – признаваться, что все не так уж радостно, мне не хотелось.

Но я забыла, что Юлька меня слишком хорошо знает.

Подружка качнула головой, хлопнула меня по плечу:

– Ты здесь загнешься, в этом болоте. Я ведь чего приехала – мне помощник нужен, человек, которому я буду безгранично доверять.

– Юль, я не буду работу менять, – предупредила сразу, но она не успокаивалась.

– Я и не прошу. Слушай, там занятость – максимум пару часов, вечером, после основной, а оплата хорошая. Я договорюсь, тебя будут на тачке забирать, привозить, потом увозить.

Юлька упрямая, если приехала спустя столько времени, значит, задалась целью, и все будет так, как захочет она. Еще учась в школе Юля решила никогда не опускаться до дна, плыть к свету, выбираться из того кошмара, который видела вокруг себя каждый день. Да, мои родители помогали нам обеим, поддерживали, и ей хотелось доказать, что она достойна.