То-то же. Думал, буду лепетать, оправдываться и трястись от страха? А вот дулю ему под нос! Аурелию Адольфовну лучше не будить.

– Раз вам нечего ответить, попрошу не мешать мне и дать поработать, – кое-как совладав с собой, произношу чуть ровнее.

– Мне уйти? – вскидывая вторую бровь, спрашивает Люцифер.

– Желательно, – киваю.

– Все девы обычно желают моего общества и внимания.

– Рада за вас.

На мою фразу правитель прищуривается.

А что? Я что-то не так сказала? По мне, так, врать нехорошо. Я всегда этому учила детей и сама старалась придерживаться той же политики.

Только Леонард Арнольдович открыл рот, собираясь что-то сказать, как дверь распахнулась и в спальню влетела Фелисия со словами: – Нашла! Ой... Доброй луны вам, высший, – быстро оценив обстановку, девушка поприветствовала Люцифера и выполнила реверанс.

– Что нашла? – внимание правителя тут же сместилось на лазуретку.

– Вы, конечно, извините, но это не ваше дело, – невежливо вмешиваюсь, спасая помощницу от вранья начальнику.

Глава 13

Глава 13

Следующим утром просыпаюсь в хорошем настроении.

Да, сейчас придётся поработать на тумбе, но вчерашние эксперименты на Фелисии вышли настолько удачными, что эндорфины до сих пор присутствуют в крови и настроение не просто хорошее, оно замечательное.

– Доброе утро, госпожа, – Фели не смотрит на меня, колдуя новое платье. Кстати, слава богу, коричневый.

– Ты обиделась? – спрашиваю, ведь вчера, чтобы понять весь спектр эмоций, мне пришлось даже немного прикрикнуть на лазуретку. Я, конечно, извинилась после, но, кажется, девушка всё ещё дуется.

– Нет, госпожа, – ответ односложный.

– Ну, прости. Благодаря тебе я знаю цвета почти всех эмоций. И если б не моя грубость, у нас бы ничего не вышло.

– Я понимаю. И не обижаюсь.

Так, понятно. Где Тучка?

Беру на руки своего фамильяра и рассматриваю эмоциональную сеть Фелисии.

Хм.

Серебряный? Заглянула в блокнот. Это грусть.

– Почему ты грустишь? Обида она синего цвета, а сейчас я вижу яркий канат грусти. В чём дело, рассказывай.

– Ничего особенного... Просто сегодня день, когда я попала Посредине ровно тридцать тысяч двести девяносто пять лун назад.

– Эм... Это... – бормочу, мысленно деля озвученную цифру на триста шестьдесят пять. – Восемьдесят три года, да?

Девушка кивает.

– О! Так и чего грустить, получается у тебя сегодня местный день рождения. Давай наколдуй себе новое красивое платье, а я сделаю макияж. Не зря же вчера столько учились.

– Но... Здесь не принято радоваться...

– Ерунда! И значит, мы будем первыми. Тем более сегодня у нас начнётся поиск избранной. Разве это не повод?

– Ну-у-у-у, возможно, вы правы, – неохотно соглашается помощница и мы принимаемся наряжать и красить Фели.

Взяв Тучку, понимаю, что сеть эмоций девушки сменилась, а это замечательно.

Вот и славно. Хоть с Фелисией разобрались. Мне нужна позитивно настроенная лазуретка. А унылая физиономия рядом сбивает с правильных мыслей.

– Ну вот. Красотка! И не смей больше печалиться, ладно?

– Ага, – вертясь перед зеркалом, отвечает лазуретка, и спустя несколько минут мы покидаем комнату, спеша сменить Мабли.

– Слава высшим, вы пришли, – восклицает гномка, стоило нам появиться на пороге распределительной комнаты. – Я бы поболтала с вами, но у меня дела. Пока, – тараторит низкорослая женщина и, схватив свои вещи, убегает прочь.

Хм. Вроде ножки короткие, а передвигается очень шустро. Даже если захочешь что-то спросить, не успеешь.

– Ну что поработаем? – обращаюсь к своим спутницам в лице Фелисии и мордочки Тучки.

– Поработаем, – улыбается лазуретка и садится на излюбленную табуретку. У неё ответственное задание создать мне телефон. Да, связи здесь нет, но главное — начать, а там глядишь, и всё Посредине подключится.

– Тяв, – согласно салютует Тучка и запрыгивает мне на колени.

Сегодня в планах потренироваться не только на Фелисии, но и на попавших ко мне на распределения душах.

– Отлично. Раз все "за" начинаем, – произношу и нажимаю специальную кнопку, принимая первую на сегодня душу.

– Ооо, – вырывается непроизвольно, ведь клиентом оказывается не кто иной, как директор школы, где я проработала всю свою непродолжительную жизнь. Фёдор Иванович.