Впервые я испытываю звериную злость. Чувствую, как жажда убить другого человека растекается по моим венам. Если бы не Алиса, которая нуждается во мне сейчас. Я бы нашел его по запаху, переломал бы все кости в его скелете. За то, что он поднял на нее руку. Душил. Душил МОЮ ЖЕНУ!

В кабинет бесшумно зашел седовласый врач мужчина. Одновременно Алиса начала приходить в себя. Я молча поднялся со своего места и пошёл к ней, впитывая в себя её взгляд печальный взгляд. Взял за руку и осторожно погладил её по голове.

Хотелось выгнать доктора, чтобы остаться с ней наедине, но его речь меня удивила и остановила. Пожилой мужчина вежливо представился. Он оказался главным врачом и по совместительству, отцом урода. И за это захотелось перепрыгнуть через кровать и избить его тоже. Мужчина увидел мою реакцию, но смело продолжил говорить.

— Алиса Александровна. Вы вправе злиться на меня. Я не могу найти слов, и я искренне прошу прощения у вас двоих, за все, что натворил мой сын. Я не в коем разе его не оправдываю, но я буду настаивать на лечение его в психиатрическом отделении, а потом пускай отвечает по закону. В последние месяцы, он связался с девушкой, работающей медсестрой в нашей больнице. Она подсадила его на тяжелые лекарства, которые воровала здесь, а потом сбежала, обокрав его. Я думал отстранить его на время от работы, будет достаточным, чтобы привести его мысли в порядок. Но я ошибался! Значит, частично, я тоже виноват в том, что с вами произошло. Я не могу ожидать, что вы, когда-нибудь сможете меня простить. Если вы позволите, я возьму под контроль наблюдения за вами и предоставлю лучших докторов в будущем. Меня успокаивает только мысль, что с вами и с вашим ребенком все хорошо…

— Ребенком? — резко переспрашиваю я, и ощущаю ком в горле от радости растущей с каждой секундой.

— Я не злюсь на вас — тихо говорит Алиса, пока я прибываю в шоке. — Но не могли бы вы оставить нас сейчас наедине?

— Да, конечно. Простите еще раз. Позовите меня, если вам что-то понадобиться, — он оставляет на столике карточку со своим личным номером.

Совсем не похоже что, мужчина боится ответственности или старается ради сына… но сейчас мне все равно … он сказал, РЕБЕНКА!

— Алиса… — шепчу я, не могу найти слов, а улыбка расплывается у меня на лице.

Что спрашивать первым? Как она или про ребенка?

— Мои «безопасные дни», оказались не такими безопасными, — смеется девушка, а по её лицу стекают слезы. — Я не так, хотела сообщить тебе об этом.

— Милая моя, — обнимаю как можно осторожней, не желая сделать ей больно. — Любимая у нас будет ребёнок!

От мысли, что они оба могли пострадать, злость не утихает где-то в сторонке подсознания, но радость от того, что они в порядке сейчас больше. Аккуратно присаживаясь на кровать, я сильней прижимаю её и начинаю целовать любимые белокурые волосы. Мечтательно представляю, что наш ребёнок унаследует эти потрясающие волны. Алисы вжимается вменяя со всей силы и не много вздрагивает.

— Тебе больно?

— Нет, разве что шея чуточку болит, все произошло очень быстро, — она начинает рассказ. — Я сломала ему нос и укусила за ладонь. Но он был как обезумевший, — печально храбрится русалка. — А потом я испугалась, за ребенка, — слёзы прорвались наружу.

Алиса плачет и не может остановиться, а я долго успокаиваю её, хотя самому хочется найти урода и заставить его, расплатиться за каждую слезинку пролитой моей женой. Мало я ему врезал в спортзале, надо было ноги сломать. Гляди, слез бы с вредных таблеток, пока кости заживали.

— Все хорошо. С тобой все хорошо и с нашим ребенком все хорошо. Это главное! Я никому больше не позволю тебя обижать. Я не буду оставлять тебя ни на секунду. Хочешь, сделаем лифт с твоего кабинета, в мой? Или забабахаем, стеклянные полы и потолок? Ты же у нас архитектор ты можешь придумать. Тогда ты всегда будешь у меня на виду. — пытаюсь успокоить поглаживая девушку и шутить, лишь бы немного поднять её настроение.

Алиса расслабилась и засмеялась. Делая вид, что она серьёзно задумалась о моём предложении, и рассматривает эти варианты, ну или пытается найти лучший выходы из ситуации.

— Я подумаю, — отвечает она, и мы смеемся вместе, пытаясь не думать о кошмаре, что пришлось пережить.