Чувствую, как Алиса уже хочет отстраниться, но я не могу прервать этот счастливый момент, а она и не сильно старается сопротивляться. Так что продолжаю настойчиво целовать её еще пару секунд. Признаюсь, удивлен её милостью, и пришлось приложить титаническое усилия, чтобы остановиться, а не сорваться и поцеловать её так, как я этого хочу на самом деле, забывая все правила приличия в обществе.

Незнакомец не пережил такого зрелища и быстро растворился в толпе, а я подумал, что надо будет потом подробнее узнать у Алисы об этом непонятном «персонаже».

Но это произойдет попозже!

Сейчас меня интересует только девушка, которая дрожит у меня в объятиях. Мы лишь немного отстранились, и я наблюдаю, как Алиса смотрит мне в глаза, возбудившись не меньше меня. Её взгляд полностью выдаёт истинное желание, губы припухли, и от удивления она как будто перестала дышать. Прошли доли секунд, но всё было видно по её выражению лица. Особенно хорошо читается паника, ведь русалка уже начинает жалеть о содеянном: что она так опрометчиво решила «поиграть».

Не продумала красавица, что вернуться теперь к «дружескому» розыгрышу нашего спектакля будет очень не просто. Почти невозможно! После того, как мы оба получили истинное наслаждение от этого невинного поцелуя.

— Ладно, сладкая парочка, пойдемте присаживаться, скоро начнется аукцион, — вывел нас из транса голос Лизы.

Люди потихоньку усаживались в другом просторном зале. Свободных мест уже было совсем немного, поэтому Марио и Лиза сели впереди, а мы с Алисой за ними в следующем ряду чуть правее. Для девушек это оказалось удобным, так они могли перешёптываться во время аукциона, что и не переставали делать.

— Ну что, Алиса, померяемся кошельками? — дразню я девушку, заглядывая ей в глаза.

— Ты о чём? — произносит она, смотря на меня с удивлением, хотя некоторые сомнения всё же появляются в её взгляде.

— Да, кстати. Я не очень люблю работать с фотомоделями, а тем более, полуголыми. За редким исключением, что модель будет особенная, — произношу подшучивая, и смотрю, как её глаза округляются, а рот мило приоткрывается в немом вопросе.

— Как ты узнал?

— Алиса, в следующий раз будь внимательней к тем, кто едет с тобой в одном лифте.

— Я тебя не заметила, — прикрыла она рот пальцами, поняв, что явно взболтнула лишнего.

— Я это понял. Даже не представляю, что я мог бы ещё услышать, если бы лифт поднимался дольше, — произношу я приподымая бровь и наслаждаясь видом покрасневшей от смущения девушки.

Как бы ни была прекрасна эта картина, пришлось замолчать и прервать наш зрительный контакт из-за начала аукциона.

Не хотелось признавать, но Алиса была права в своих выражениях, люди и правда мерялись кошельками. Некоторые работы были проданы за двадцать тысяч евро. Покупатели делали это с таким безразличным лицом, что становилось не по себе. Радовало одно: что деньги пойдут в одну проверенную благотворительную компанию, а оттуда — нуждающимся в помощи детям.

Удивительно, но мне как раз на руку, что моя работа была выставлена последней, и я напрягся с улыбкой на лице, с интересом наблюдая за реакцией Алисы. Представляю, как она начнет беситься, когда увидит фотографию.

Восемь лет назад, после её отъезда, я со злости удалил почти все наши совместные фотографии. Не мог я смотреть на них! Не мог понять, как девушка, в которую я беспамятно влюбился, светившаяся взаимной любовью, как мне казалось, взяла и просто уехала, и даже не попрощалась, заявив, что для неё это был типичный курортный роман.

Как бы банально это не звучало, но в тот момент было ощущение, что это меня использовали после первого секса, исчезнув потом из виду. Я хотел с ней построить свою жизнь, хотел жениться, мечтал, чтобы она родила нам детей, своих маленьких копий. Но Алиса не удостоила меня нормального прощания, даже не посмотрела мне в лицо. Просто молча улетела домой после весёлых каникул у побережья.

Осталась лишь одна фотография, которую я не смог удалить, и все это время она хранилась у меня.

Для аукциона я назвал ее «Русалка».