Рык застревает в горле, когда шаловливая рука пробирается в боксеры и растирает каплю семени по головке.

— Хочу взять его в рот, — пошло шепчет на ухо, вводя меня в своего рода экстаз.

Обожаю, когда она такая открытая, развратная.

С предвкушением наблюдаю, как она спускается вниз, стягивает с меня штаны и боксеры, но как только ее губы касаются члена, я закрываю глаза и откидываю голову назад, наслаждаясь откровенной лаской.

Дыхание учащается, руки сильнее сжимает волосы кошки, яйца звенят, готовые в любой момент разрядиться в порочный ротик, но не сегодня.

Забираю у малышки леденец, целую, увлекая кошку на пол. Шортики и трусики тут же летят в сторону, и я с наслаждением проникаю в нее, влажную, готовую.

С губ Марго срывается вскрик, острые коготки впиваются в плечи, ноги замыкаются в замок на спине и мы двигаемся навстречу друг другу, навстречу нашему наслаждению.

Гостиную заполняют стоны, пошлые словечки, шлепки, оргазм приближается слишком быстро, мы даже не успеваем полностью насладиться друг другом.

— Люблю, — целую сухие губы, когда первые отголоски страсти проходят.

— И я, — улыбается Марго.

Любуюсь блеском в глазах, опухшими губами от поцелуев, растрепанными волосами, какая же она красивая. Переплетаю наши пальцы, целую, нежно, сладко.

Волшебство момента, нарушает насмешливый голос друга.

— Можете не обращать на меня внимание, мне необходимо выпить кофе.

Друг, морщась от боли в ребрах, передвигается по кухне, посматривая на нас с завистью.

Малышка тут же накидывает на себя халат и льстится к Алексу под бок, осторожно целует в разбитые губы.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, одевшись и присаживаясь за барную стойку.

Страхи тут же всплывают наружу.

— Не так хорошо, как ты, — усмехается, намекая на увиденное, — но не так плохо, как вы думаете.

— Садись, я сейчас сама налью кофе, — суетится кошка.

— Даже не думай, — хмурится Алекс, — я не инвалид, сам могу и тебе налью.

Марго не успевает ответить, как оказывается у меня на коленях.

— Позволь ему, — шепчу на ухо сердитой кошке.

Понимаю, она хочет позаботиться, но Алек сейчас слишком уязвим слабостью.

— И мне налей, — усмехаюсь и тут же получаю от кошки локтем в живот.

— Ай, не надо, сам, — выдыхаю.

Кошка щурит свои зеленые глаза, пока я наливаю себе кофе. Алекс в это время ставит перед любимой кружку, а сам забирается не без стона на барный стул.

— Саша, — глаза кошки наполняются тревогой.

— Все в порядке, ребра немного болят, все пройдет.

Марго недовольно поджимает губу, но молчит, не хочет задеть.

— Твой телефон с утра разрывается от звонков журналистов, — говорю, присаживаясь рядом с другом.

— Из-за чего? — хмурится.

— Если честно, я так и не разобрал, они все как один загружали вопросами, что я в сонном состоянии мог только отвечать, что ты ничего комментировать не будешь.

— Почему мой телефон был здесь?

— Потому что ты спал, — отрезала Марго и перевела на меня взгляд. — Ты тоже должен был спать в спальне, а не заниматься самобичеванием всю ночь.

— О чем она?

— Забудь, — отвечаю другу, недовольно посматривая на кошку, та в ответ показала мне язык и соскочила со стула, направляясь к снова ожившему телефону.

— Алло, — ответила малышка с боевым настроем слать всех подальше.

Сморщив нос, кошка подошла к Алексу и прошептала губами “Глеб”.

— Слушаю, — ответил друг.

Обнял Маргошу за плечи, наблюдая за сменой эмоции на лице друга.

— Что случилось? — спросила Марго, когда Алекс положил телефон на стол.

— Чувствую, нам придется задержаться в Москве, — безэмоционально сказал Алекс.

— Почему? — спрашиваю, уж это точно не входило в наши планы.

— Старик умер в больнице, — ловлю непонятный взгляд Алекса, прежде чем он берет себя в руки и делает глоток кофе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Маргарита