Я пробрался к передней части комнаты, к гробу. Я почувствовал острую боль раскаяния, что никто из присутствующих не стоял возле него. Мой дядя был вдовцом без детей. Были только он и Танни. И я. Пока я не покинул его несколько лет назад.

Как всегда, я думал об этом, а злоба горела в моем животе. Злоба по отношению к моему контролирующему отцу, который воспользовался преимуществом впечатлительного мальчика, что он мог заставлять что-либо делать. Я только сожалею о том, что не развил в себе много лет назад твердость характера. Может быть, мой дядя не умер бы в одиночестве.

Ваза, полная роз, стояла на маленьком, круглом столе в конце около гроба. Я взял одну розу, и подошел к своему дяде, положив розу на его грудь, рядом с несколькими другими розами. Он любил розы. В течение многих лет, как умерла его жена, моя тетя Мэри, он продолжал ухаживать за ее розовым садом, уверенный в том, что он процветал, когда больше ничего не делал. Я уверен, что розы появились из этого сада. Он не хотел бы ничего меньшего.

Когда я убрал руку, мои пальцы коснулись его. Они были холодными и твердыми. Безжизненными. Как сейчас мой дядя. Я посмотрел на его неподвижное лицо, ракурс и изгибы, так хорошо знакомые мне, такие же, как и у моего отца. Только мягче. Менее жесткое. Так похоже на Малкольма. Он был «человеческим» братом Спенсеров. Мой отец… им не был.

Пока еще нет.

Я почувствовал прикосновение нежной руки, в центре своей спины. Слева от меня стояла женщина с короткими светло-коричневыми волосами. Это была миссис Танненбаум, домработница моего дяди и единственная настоящая спутница после смерти Мэри. Она подняла на меня свои мокрые, голубые глаза и попыталась улыбнуться мне.

Я наклонился, чтобы обнять ее хрупкое тело. Ощущение ее объятия меня сразу успокоило. Как и всегда, столько лет назад.

– Танни.

– Харрисон, – тепло ответила она, сжимая меня. Когда она отклонилась назад, то потянулась к моей щеке и похлопала по ней. – Я так рада, что ты приехал. – Слезы наполнили ее глаза, и я почувствовал еще одно чувство вины.

– Конечно, я вернулся. – Ее улыбка говорила, что она не уверена в том, что я все еще здесь, что заставило чувствовать меня еще хуже. – Как ты поживаешь?

– Я зависла здесь. А как ты поживаешь?

– Я в порядке, – ответил я, рассматривая ее лицо. Хотя она была привлекательной пожилой женщиной с идеально причесанными волосами и голубыми глазами, Танни казалась, будто ей уже сто лет, с тех пор, когда я видел ее в последний раз. Я знал, что смерть Малкольма будет трудной для нее.

– Прошло столько много времени. И так приятно видеть тебя, – заявила она, ее выражение лица было переполнено искренностью. – Мы с Малкольмом так по тебе скучали. Как ты себя чувствуешь? Ты прибавил в весе? – спросила она, отступая, чтобы рассмотреть меня.

Я не смог удержаться и улыбнулся.

– С тех пор, как исполнилось девятнадцать? Я уверен, что набрал фунт или два.

– Тебе необходимо. Ты был такой худой тогда.

– Я не был таким худым, Танни. Я просто был более активным.

– Ну, теперь ты выглядишь более здоровым и крепким. Я рада видеть, что ты хорошо питаешься. И все еще такой красивый. Ты женился?

– Нет, я не женился.

Она потерла мою руку и подмигнула мне, как будто пытаясь успокоить меня.

– Не переживай об этом, мой милый. Хорошая девушка где-то там. Не торопись с этим. Просто подожди ее.

– О, я ничего не тороплю, – ответил я ей честно.

– Хорошо. Некоторые ошибки могут преследовать тебя всю твою оставшуюся жизнь.

Что-то в ее глазах рассказало мне, что у нее был личный опыт с призраками, но я понятия не имею, существуют они или нет. Мне пришло в голову, что как бы хорошо я не знал Танни, я ее совсем не знаю. Я выбрал правильное решение промолчать здесь и сейчас, чтобы потом навещать ее как можно чаще. При условии, что у нее все еще есть работа, когда надо все сказать и сделать.

Мысль о том, что отец уволит ее, когда заберет дом себе, заставила меня прийти в бешенство. Но ради Танни, я спрятал свой гнев за радостной улыбкой.

– Я постараюсь не совершать ошибок.

Выражение лица Танни превращается в легкое недоумение.

– Так похоже на то, что сказал бы твой отец.

У меня не было возможности ответить до того, как Танни увидела кого-то за моим плечом и ее лицо снова засветилось.