– Но разве ты не видишь, что я сделал бы это, не моргнув глазом, если бы думал, что это поможет вернуть мне тебя? Я сделал это. Для тебя. Мне больше не нужны ни яхты, ни женщины, ни развлечения. Все это заполняло пустоту, которую теперь сможет заполнить только один человек, только один человек. И я не хочу держаться за эту дерьмовую жизнь и потерять единственное, которое я когда-либо хотел – жизнь с тобой.
– Риз, ты не должен был этого делать. Ради меня.
– Хорошо, тогда я сделал это для себя. Я сделал это потому, что эти вещи не сделали меня лучше. Ты сделала. Я сделал это потому, что эти вещи не сделали меня счастливым. Ты сделала. Я сделал это, потому что боялся, что одним словам ты не поверишь, Кеннеди. Я буду следовать за тобой вечность, если понадобиться. Я никогда не перестану завоевывать твое сердце. Пожалуйста, скажи мне, что оно не очень сильно разбито. Пожалуйста, скажи мне, что еще не поздно. Я старался управиться так быстро, как только мог.
– Риз, я не знаю. Это все просто... так... так… я не в состоянии думать сейчас.
– Я не хочу, чтобы ты думала, – сказал он, схватив меня за плечи. – Я хочу, чтобы ты почувствовала. Почувствуй, как сильно я тебя люблю. Почувствуй, в каком отчаяние я стою здесь у тебя в дверях, посреди ночи, чертовски уставший, готовый упасть на колени и умолять тебя, если это потребуется. Почувствуй меня, Кеннеди, – сказал он, беря мою левую руку и прижимая ее к своей груди над сердцем. – Почувствуй меня.
И я действительно чувствовала его. Я чувствовала его любовь, его искренность и то, как его сердце билось под моей ладонью. Я знала, что это эхо собственного безумного ритма моего сердца.
– Пожалуйста, – прошептал он, наклоняясь все ближе и ближе, пока его губы не дотронулись до моего лба, а моя рука все еще была прижата к его груди. – Пожалуйста, Кеннеди.
Я снова почувствовала жжение в глазах и знала, что мне уже не остановить подступающие слезы, которые вот-вот потекут по моим щекам.
– Хорошо, – сказала я тихим дрожащим голосом.
Риз задержал дыхание, и его грудь напряглась под моей рукой.
– Скажи это еще раз, – прохрипел он.
– Хорошо.
А потом наступил ураган, ураган рук, ураган нежных губ, ураган любви, такой же непоколебимой и настоящей, как и моя собственная.
Риз откинулся назад ровно настолько, чтобы я смогла перевести дыхание. Он взял в ладони мое лицо, большими пальцами вытер дорожки от слез.
– Пожалуйста, не плачь больше, детка. Не надо.
– Это слезы счастья, – призналась я, едва улыбнувшись.
– Тогда поплачь, чтобы уснуть рядом со мной, – мягко сказал он, наклоняясь, чтобы поднять меня. – Позволь мне обнять тебя, пока ты не успокоишься.
Риз крепко прижал меня к себе, и я обняла его за шею, уткнулась лицом в изгиб его шеи. Я почувствовала соленый вкус своего счастья на его коже, когда слезы стекали с мох щек и капали на его кожу.
Риз отнес меня к дивану. Через несколько минут, часов, или дней я проснулась и обнаружила, что все еще лежала в его объятиях. Он спал рядом со мной на диване, его пальцы переплелись вокруг моей талии, чтобы случайно он не отпустил меня.
Глава 39 Риз
Каждый раз, когда я просыпался, я проверял, что Кеннеди все еще со мной. Так и было. Свернувшись калачиком в моих объятиях, она спала так крепко, как будто не спала несколько дней. И, если ее последние несколько дней были похожими на мои то, скорее всего, так это и было.
Может, это значило, что все налаживается. Может быть, мы, наконец, получим то, что должны были получить много лет назад.
Когда я закрыл глаза и снова заснул, моей последней мыслью было: интересно, когда она расскажет мне о ребенке.
Глава 40 Кеннеди
Проснулась я с неприятным осадком на душе. Не было чувства абсолютного счастья, которое должно было быть потому, что теперь единственный человек, который не признался, это была я.
Я должна кое-что рассказать Ризу, кое-что, что он имеет право знать. Все это время я старалась все держать в тайне – думала только о Ризе и о том, как это повлияет на него, – но теперь я думала, не совершила ли огромную ошибку, скрывая это.
И был только один способ узнать наверняка…