− Привет, это Кеннеди. Вы знаете, я сегодня вечером не смогу быть на ужине.

 − Вы заболели? − Спросил он.

Сдерживая горький смех, я не стала вдаваться в подробности своей «болезни». Для Кареша боль от гнева ничего не значила, он воспринимал слово «болеть»,  как болезнь.

− Нет, но я немного выпила сегодня, и мне нужно прийти в себя перед выступлением.

 Хотя я очень хотела передать Ризу через Кареша одно послание, но я понимала, что он не сделает это так, как нужно было бы мне. Нет, я должна была сказать ему это лично в лицо. К концу дня я смогу найти выход из этого положения и получить огромное удовольствие, доказав себе, что он был зря так уверен в себе.

− Хорошо. Я передам мистеру Спенсеру.

 − Спасибо.

Если Риз хотел сегодня представление, то я покажу ему это представление. Но представление для его гостей. Я же здесь на работе. Он поймет, что я не принадлежу ему, и никогда не буду принадлежать.

Глава 19 Риз

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не пойти за Кеннеди. Не так часто мне приходилось ждать чего-то, чего я так сильно хотел. Но Кеннеди была другой. У нас с ней была предыстория. Кое-что произошло. И она твердо была уверена, что это было проблемой. Но как бы мне это не нравилось, и как бы не было тяжело и медленно идти к своей цели, я в равной степени полон решимости сделать все необходимое, чтобы она оказалась в моей постели. То, что вначале казалось, как простое желание, теперь превратилось в одержимость. Она под моей кожей, в моей крови, и я не успокоюсь, пока не почувствую ее пульсирующее и истекающее желание изнутри.

Когда наконец-то наступило девять часов, и мы все собрались в комнате для представлений, окруженной бархатными стенами и громкой музыкой, я так нервничал, что боялся потерять контроль над собой.

С непринужденностью, которая противоречила моему взвинченному настроению, я вытянул ноги перед собой и сделал глоток семидесятилетнего виски. Мой взгляд был прикован к занавесу, откуда должна была появиться Кеннеди. Через несколько минут все погрузилось в темноту, музыка стихла, и я выдохнул с облегчением.

Голос Майкла Бубле раздался в колонках. Мы все разом затихли и стали смотреть на сцену, ожидая появления Кеннеди. Только ее все еще не было. Он спел несколько строк, но она так и не появилась. Занавес немного приоткрылся и по наполированному полу сцены легко заскользил стул с прямой спинкой, но без самой Кеннеди.

Голос певца плавно набирал силу, и мое нетерпение росло вместе с ним. Под громкие звуки трубы, занавес открылся, и Кеннеди эффектно вышла на сцену. Она была в шляпе. Тень от высокого цилиндра скрывала ее лицо. Образ прекрасно дополняла обтягивающая рубашка и смокинг.

Двигаясь в такт музыки, Кеннеди встала перед стулом и потянула его за собой ближе к сцене. В так последних аккордов трубы, Кеннеди скользнула вокруг стула, подняла свою длинную ногу и поставила высокий каблук на сиденье. Ниже талии на ней ничего не было, кроме маленьких блестящих трусиков, которые мелькали, время от времени. До этого момента я никогда так не хотел сорвать смокинг с кого-либо. Но сейчас мне этого хотелось.  Даже больше, чем я хотел бы признаться себе.

Кеннеди, прикрыв верхнюю часть тела согнутой ногой, кончиками пальцев начала перемещаться от лодыжки до бедра, потом откинула полы смокинга ровно настолько, чтобы мельком дать возможность полюбоваться ее восхитительной попкой. Она снова повернулась, чтобы сесть на край стула, откинулась назад и опустилась на пол, ее ноги раздвинулись под идеальным углом прежде, чем она протянула руку назад и перевернула стул, ставя его перед собой.

 Чуть больше трех минут я наблюдал за ее танцем со стулом. Она напоминала мне кошку, трущуюся своим стройным гибким телом вокруг ног, когда прогибала спину и извивалась вокруг стула. И только когда танец подошел к концу, она сорвала шляпу и откинула ее, как в тот вечер в «Экзотике», швырнула ее в толпу.

Только на этот раз она бросила ее Зигу.

Ее волосы рассыпались вокруг лица, но не скрыли его, и я отчетливо смог увидеть, как она улыбалась ему. Я также ясно увидел, как она смотрела на него, когда садилась верхом на стул и выгибала спину. За эти несколько секунд моя кровь вскипела и тут же превратилась в лед. Я стиснул зубы, когда услышал, как Зиг сказал.