Мы прошли к дому и стали прислушиваться. Две темные сущности были внутри и я это слабо, но чувствовал. Странно, что Норман мог так оплошать и не скрыть себя до конца. Меня это немного насторожило, но я списал все на суету и его возбуждение от неминуемой мести в мой адрес. Волк тем временем настороженно осматривал все вокруг, ожидая в любой момент нападения. Я заверил его, что никакого нападения не будет, а все основное действие ждёт нас внутри. Мы открыли дверь дома, и попали в темное помещение, освещённое только свечами, которые здесь были вместо электричества. Для меня и оборотня темнота не была препятствием или помехой, скорее наоборот, небольшим преимуществом. Мы оба прекрасно ориентировались в ночи, поэтому попав в темный дом, Райт и я сразу сконцентрировались на его внутреннем расположении. След Нормана и Мирчи исходил из дальней части дома, и мы с Райтом сразу направились в ту сторону. Подойдя ближе к выходу в большой зал, я и волк прижались к ближайшей стене и стали прислушиваться к голосам внутри.

– Она успела все сделать? – знакомый мне голос был слишком напряжен и взволнован.

– Не до конца. У неё скверный характер, в отличии от оригинала.

Металлический и хладнокровный голос брата не был похож на тот голос, который я слышал в детстве. Это был возмужавший, твёрдый и безжалостный голос, принадлежавший чудовищу. Впервые за всю свою долгую жизнь я понял, что видели во мне люди, когда я открывал им свою тёмную сущность. «Не удивительно, что Стефани тогда испугалась тебя. Ты же для неё был точно таким же безжалостным и жестоким монстром». От подобной мысли меня немного дернуло, на что Райт вопросительно покосился в мою сторону. Я жестом попытался показать ему, что со мной все нормально, но по лицу волка было заметно, что он не сильно в это поверил. Тем временем голоса в зале стали громче и вскоре я вновь услышал голос брата:

– Как я могу понять, наш виновник торжества прибыл на место. Ещё и компанию привел. Ты так и продолжишь прятаться как трус, или наконец-то найдёшь мужество, которого тебе никогда не хватало и выйдешь ко мне.

Скрываться в тени больше не было смысла. Я и Райт переглянулись короткими взглядами, а затем, вышли из тени коридора в зал. Нашему взору предстала большая комната, которая походила на тот холл, что был в нашем семейном замке. Мирчи сидел у камина, точнее взрослый мужчина, похожий на него. Я помнил брата шестнадцатилетним парнем, но это существо не было им. Лишь пронзительные, темно-зелёные глаза напоминали мне о том, что он когда-то был моим братом. Рядом с Мирчи сидел Норман, во взгляде которого я заметил нечто странное. Он не был воодушевлен, как брат, а скорее напряжен и немного подавлен. Все это он пытался скрыть за маской безразличия, которую он зачем-то нацепил на себя. Недалеко от них на кушетке лежало тело, со знакомыми чертами. Кинув свой взгляд на кушетку, меня мгновенно парализовало. Там, на шкуре медведя лежала не Стефани, а Стефания. Волосы ее по обыкновению были завязаны в большую косу, с вплетенными живыми цветами. Ее платье было точно таким, как при нашей первой встречи на приеме, а черты лица были мягки и безмятежны. Мои руки затряслись, а глаза широко открылись. Мирчи, молча, наблюдал в стороне за моей реакцией, а затем с усмешкой спросил:

– Нравится? Ты же мечтал увидеть ее именно такой.

– Зачем тебе все это? – я шептал практически мертвым голосом, смотря на тело Стефани.

– Я, как старший брат, должен учить тебя всему – голос Мирчи становился все холоднее и холоднее – А ты должен запоминать мои уроки и покоряться мне.

– Я ничего тебе не должен. Ты когда-то был моим братом, но давно им не являешься.

– Верно – в одно мгновение комнату наполнил металлический смех, который эхом отдавался у меня в ушах – Я давно перерос тебя, щенок.

– Ты дожил до шестнадцати, когда я дотянул до тридцати. И кто из нас щенок?

– Ты всегда им был и будешь – Мирчи вмиг прекратил смеяться и теперь смотрел на меня с ненавистью – Ты, то отродье, что забрало мой трон и лишило меня всего в жизни.

– Я лишил? Ты сам виноват в этом. Ты был одержим властью, что не нравилось отцу. Поэтому он объявил меня своим наследником. Ты всегда был слишком жесток и безжалостен.