Элеонора удивленно взглянула на него, но потом молча последовала за ним в пустынное фойе клуба.

— Разговор не может подождать? Это невежливо — исключать других из общей беседы.

Брэнд сдерживался, чтобы не дать волю эмоциям.

— Невежливо со стороны твоих подруг заставлять мою жену чувствовать себя неловко. Ты не можешь перестать ненавидеть Дэни. А я собираюсь заставить тебя это сделать.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Брэндон.

— Нет, понимаешь! Мама, я часто огорчал тебя, совершая поступки, которые ты не одобряла. Иногда я намеренно поступал тебе назло. Но ведь ты хотела сломать мою жизнь, заставляя меня отказаться от моих планов или от женщины, которую я мечтал взять в жены. Я очень хочу жить с тобой в мире, уважать твои чувства, хочу, чтобы ты любила Дэйва, Ли Энн и других внуков, которых мы с Дэни можем тебе подарить.

Элеонора внимательно смотрела на него.

— И мне очень не нравится, что сейчас происходит между нами. — Брэнд был предельно откровенен. — Но одно условие, мама. Прими Дэни как мою жену. Сделай так, чтобы твои милые подруги знали, что ты ее приняла. Хватит ворошить прошлое! Ведь это и мое прошлое тоже. Прошлое, которым я не горжусь, — прошлое, в котором есть двенадцать потерянных лет, за которые я всегда буду тебя винить.

— А если я не приму твое условие? — Вызов мелькнул в холодных серых глазах Элеоноры.

— Тогда я вычеркну тебя из своей жизни. И ты не увидишь меня и никого из моих детей. У меня больше не будет матери. А у тебя не будет сына. Подумай об этом. — Брэнд быстро зашагал туда, где его ждали жена и сын.

Дни шли за днями, проходили недели и месяцы.

Брэнд оторвался от бумаг, лежащих на столе, и машинально почесал бровь. Стояла великолепная погода, и он с нетерпением ждал возвращения домой, чтобы провести этот чудесный майский день вместе с Дэни и сыном.

Его жена была замечательной женщиной, она никогда не жаловалась на те долгие часы, которые проводила в одиночестве, пока он работал в офисе. Теперь им редко случалось быть вместе. Очень часто он возвращался поздно вечером, ужинал, затем надевал спортивный костюм, занимался в домашнем спортзале и в полном изнеможении валился в постель.

В те вечера, когда Брэнду не надо было ехать в офис, он тренировался в клубе здоровья. Часто Дэни приезжала за ним на машине, отвозя домой после многочисленных деловых встреч, которых он не мог избежать. Она к тому же выполняла роль шофера Дэйва, так как хотела, чтобы ее сын вел активную общественную жизнь в школе и в загородном клубе.

Хотя Дэни никогда не жаловалась, Брэнд видел, что она чувствует себя одинокой, как бы выключенной из жизни. Она как будто замкнулась в собственном внутреннем мирке и не выходила оттуда, даже когда они посещали банкеты и благотворительные балы. Даже Дэйв как-то спросил у него, почему мама всегда бросает его на всяких мероприятиях, почему она не остается и не общается с мамами других мальчиков.

Еще Брэнда удивляло, что его мать проигнорировала его ультиматум и не делала попыток наладить добрые отношения с его женой. Поскольку Дэни не упоминала о каких-нибудь неприятных стычках в клубе или в городе, он сказал себе, что, возможно, его опасения необоснованны.

Брэнд швырнул ручку на блокнот, в котором перечислял аргументы в защиту своего клиента. Встреча с ним должна была вскоре состояться.

С таким же успехом он мог вообще не приходить на работу, поскольку сегодня практически ничего не сделал. Слава Богу, дядя Джимми приезжает уже через две недели.

* * *

Еще целых две недели.

Стоя у окна спальни, Дэни смотрела, как неторопливо несет свои воды Малая Кошачья река. Покрытый весенней травой берег выглядел так же, как и тринадцать лет назад. Улыбаясь, Дэни погрузилась в сладкие воспоминания о двух счастливых подростках, постигающих тайны своих молодых тел на пологом, заросшем травой берегу реки.