Есть правда некоторые сомнения. Особенно касаемо того, что он в принципе для своих выходов в свет мог бы взять чуть ли не любую женщину в этом городе, а выбрал почему-то меня.

Но, с другой стороны, не съест же он меня?

Впрочем, смотрит так, как будто реально съесть хочет...

Но я-то тоже не лыком шита! Тут ещё посмотрим, кто кого!

И я решаюсь:

-Что от меня будет нужно?

-Притвориться, что ты меня любишь...

И всего-то?

Я ненормальная. Повернув его руку, смотрю на часы на его запястье.

Если вот сейчас побежать собираться, и вещи оставить в его машине, то я успеваю ещё на первый урок.

-Уверены, что сегодня свободны?

-Да.

-Ну, тогда держитесь. Будет трудно и скучно, иногда неприятно, но надо будет терпеть.

Усмехается.

-Я готов.

Дергаюсь к двери.

Удерживает за руку. Пожимает её, как деловому партнёру.

-Договор подпишешь?

-Ну, что ты! Какой договор? Я тебе доверяю...

Хотя нет, конечно. Но ещё не хватало - подписи свои ставить под бумажками непонятными!

-Хм... Ла-адно...

Я не успеваю заметить, куда он там нажимает, но замки на дверях щёлкают. И я выхожу из машины.

13 глава. Воспитание Темнейшества

-Вы, пожалуйста, повлияйте на своего мальчика, - доверительно обращается ко мне очень пожилая полная женщина в очках. В них такие линзы огромные, что глаза за ними расплылись на всё лицо.

-На какого ещё мальчика? - с любопытством отвечаю я.

Ксюша отправилась за журналом.

Я сижу в её классе за последней партой.

Жду.

-Ну, вы же отец Джураева? Вот на своего сына и повлияйте! Совсем от рук отбился, - хмурится женщина, припечатывая какими-то тетрадками по Ксюшиному столу.

-Нет у меня никакого мальчика. И я не Джураев.

-Дожились! - всплескивает руками, неверяще глядя на меня. - Родной отец от родного сына отказывается, только чтобы нравоучения учителей не слушать!

Я даже не успеваю ничего ответить.

Она продолжает фирменным учительским тоном. Как будто я - двоечник-пятиклассник, а она по меньшей мере кандидат педагогических наук.

-Сегодня. Ксения Павловна. Должна была. Вызвать Джураева на разговор. И вот! - указует на меня перстом. - Вызвала-таки вас!

-Марья Серафимовна, миленькая, - в кабинет врывается Ксюша, бросает в мою сторону извиняющийся взгляд. - Это не Джураев!

-Как не Джураев?

Ксюша хватает её под руку, и они вместе выходят из класса, который тут же начинает заполняться детьми.

-А чо нам Золотце задавала? - развязно спрашивает малолетний наглец у маленькой девочки с двумя косичками, усевшейся за первую парту.

-Мироненко, возьми и сам в электронном дневнике посмотри! - отвечает она.

-Жалко тебе сказать, Кошкина? - пацан замечает меня. - Ой, здрасте!

Что я тут делаю? Бред... Но! Я почему сижу и сижу, не находя в себе сил взять и уйти хотя бы в свою машину.

Вот звенит звонок на второй урок. И в класс влетает Ксюша.

Золотце, значит... Забавно.

Вижу, что её смущает моё присутствие, но...

Я просто сижу и смотрю.

Стараюсь смотреть не только на неё, а на всё происходящее в классе и даже иногда в окно. Но взгляд, как приклеенный, всё равно к ней возвращается.

На ней узкие брючки и белая блузка с широкими рукавами. Такой себе строгий стиль училки. Даже юбки нет. И каблуков. Но...

Дааа, Руслан, что-то слишком много в твоей жизни стало этих "но"!

Я наблюдаю за ней в её месте, в её реальной жизни. И мне нравится то, что я вижу. Очень нравится.

Видно, что её любят дети. Видно, что и она их очень любит. И рассказывает она так, что правила русского языка легко ложатся и в мою голову. Хотя, помнится, по детству, давались мне с трудом.

Звук в моём телефоне отключён, но он всё равно загорается, когда мне кто-нибудь пишет. А мне постоянно пишут. Проблемы-проблемы-очень-важные-проблемы... Но я не читаю.

Потому что такое ощущение ловлю, будто здесь и сейчас со мной происходит что-то очень важное, хоть и очень странное...

-Итак, план урока у нас таков. Проверяем домашнее задание. Потом я объясняю новую тему и поработаем над закреплением материала. Итак, о том, какие глаголы называют переходными, а какие непереходными, нам расскажет...

Пацан, который спрашивал про домашнее задание, усевшись наискосок от меня, залегает под парту, не дыша, и выпучив от ужаса глаза.

"Хоть бы не его", - думаю я.

-Мироненко! - выдаёт она.