«…моими немалыми стараниями раскрыта недобросовестная компания, желающая скрыть рецепт от синей хвори даже от собственного рода ради презренной прибыли. Как член Совета рода, я всецело осуждаю подобные методы, потому прошу безвозмездно распространить приложенный рецепт по всем великим родам. В случае, если глава Совета не поддержит мои убеждения, уверен, что меня поддержит Ваше Величество…»

Таору Ариас отписал кратко:

«Змей открыл рот. Интерес был финансовый, хотели убрать тех, кто много знает. Угрозы с нашей стороны больше не будет. По магам — нет информации».

Глава 32 А вот и Аса

Несколько дней с момента моего возвращения выдались сложными. Пока Волки караулили Змей, пару ночей мне пришлось провести буквально под кроватью, из-за чего днем я то и дело клевала носом. Как Таор и Дрей справились, даже представить не могу. Кажется, они вовсе не спали. После поимки Змея, Волки продолжали меня охранять — их все еще тревожил магический след. Исследовать его явился настоящий маг. Он, кстати, меня порядком разочаровал: просто однажды днем в дом постучал совершенно обычный мужчина в плаще, ровно прошел в комнату матушки и поводил там руками. Я с любопытством глазела на гостя из-за плеча Дрея. Через несколько минут маг сообщил, что слабый магический след зафиксирован. Всё. Молний из глаз он не метал, богатой цветной мантии на нем тоже не было — сплошное разочарование.

Я продолжала терзаться беспокойными мыслями о матушке. Может из-за них, может после разговора с Дреем, изображать всепонимающую травницу я окончательно перестала, отделываясь сдержанной, не особенно многословной вежливостью. По собственным ощущениям мое поведение изменилось незначительно, но вот отношение селян ко мне внезапно трансформировалось с «где Агла» на непривычно уважительное «а вот и Аса». В момент, когда недоверчивая соседка, ранее заявляющая, что «травница должна быть пожившей», беспрекословно приняла из моих рук настойку, я вдруг осознала, что с моим мнением начали считаться. Посетив великородных, я внезапно стала для них опытной и повидавшей немало — никто из местных моим опытом не обладал. «Бесплодная дочь Аглы» вдруг стала «Асой, что была у Волков». Даже возмутительно-страшные слухи не помешали, а только укрепили мою резко заматеревшую репутацию.

После поимки Змея и посещения мага, Волки снизили уровень тревоги до приемлемого уровня. Дрей ушел совсем, а Таор почти перестал приходить. На то были причины: злой Волк разрывался между своими обязанностями, в которые стало входить и регулярное приготовления настоя с заливанием его в волчьи пасти, и поиск моей матери на территории Змей. Я знала, что он рыщет по лесам все свободное время, терзалась чувством вины, боялась, и не могла не задаваться вопросами. Сколько это продлится? На сколько ещё его хватит? Ответ каждый раз был не утешителен. Я понимала, что однажды Таору должно надоесть возиться со сложной селянкой, и он уйдет навсегда. Он осознания в горле вставал и не глотался плотный горький комок. Но и просить его остановиться, не искать матушку, я тоже не могла.

— Где он, как думаешь? — грустно спросила у Бояра.

Таор оставил мне его пять дней назад, и все пять дней не появлялся. Бояр поднял морду, посмотрел на меня сонными желтыми глазами и широко зевнул, показав во всей красе зубастую алую пасть. Волчонок не оставлял меня ни на минуту. По всему дому гуляли щедрые комья черной волчьей шерсти. Я ворчала, вычесывала его два раза в день, но шерсть никак не кончалась. Бояр лежал у меня на пороге, пока я спала, сидел под прилавком, когда приходили люди, поднимался на лапах, когда я варила что-то вкусное, вечно крутился под ногами, мешал, но с ним все равно было лучше, чем без него.

Я процедила отвар, слила жидкость в бутылку и по-привычке заглянула на дно кастрюли, силясь разглядеть в темно-коричной гуще профиль Таора. В девичестве я гадала активно, потом как-то забыла. После нескольких одиноких ночей в пустой кровати привычка вернулась вместе со страхом снова остаться одной.