А значит, нужно искать человека. Вот, к примеру, зам моего босса. Как там его? Я пробежала глазами бумажку с телефонами, оставленную экс-секретарем. Ага, Геннадий Михайлович… Он может вредить? Может. Потому что нет такого второго, который не хотел бы стать первым. Достаточно для «проклятья»? Вполне. Надо с ним побеседовать… Провентилировать, так сказать. Только как? Может, сделать вид, что кабинеты попутала? А что, я человек новый, а тут полно дверей.

В этот момент задребезжал телефон. Громоздкий и внушительный, привязанный тоненьким проводком к квадратной розетке. Ух ты, какой раритет. Я уже и забыла, что такие бывают…

– Алло, – сказала я, осторожно сняв трубку с этого мамонта.

– Шеф на месте? – прорычал оттуда мужской недовольный бас.

Никакой культуры! Не удосужился даже поздороваться.

– Н-н-нет, – ответила я, чуть заикаясь.

Наверное, потому что со мной еще никогда так грубо не разговаривали.

– Когда будет?

– Попробуйте позвонить вечером, – предложила я, сообразив, что уж к тому времени Владислав Викторович точно явится. Более точной информации у меня не было. Именно ее нудная девица не соизволила мне сообщить.

Бас тяжело вздохнул, и в этом вздохе мне почему-то послышалось что-то вроде «Я убью тебя, женщина». Встряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, я молча положила трубку. В конце концов, раз со мной не поздоровались, значит, я имею полное право не прощаться.

И тут дверь в приемную отворилась, и на пороге показался босс. Эх, приди он чуть пораньше, вот счастье было бы у хамоватого баса. Хотя вряд ли он смог бы с ним немедленно поговорить.

Потому что одной рукой босс прижимал к уху телефон, в который говорил: «Это все, конечно, здорово, но хотелось бы взглянуть на цифры…», а в другой руке держал пачку бумаг, в которых тех самых цифр было предостаточно.

Мне он только кивнул и сразу скрылся в своем кабинете. Ну и ладно, не будет мешать. Что у нас тут? Ага. Зам. Я уже собиралась выйти в коридор и все-таки ошибиться дверью, как в голову ударила мысль: кофе! Мне же надо напоить начальника! Или не надо?

Девять часов вроде как давно минуло, а обед понятие растяжимое. Может, он уже пообедал, а может, еще нет, вон какой недовольный мимо просвистел. К счастью, мои терзания прервал сам Владислав Викторович. Он выглянул из своего кабинета, бросил в пространство приемной:

– Сделайте мне кофе, пожалуйста. – И тут же продолжил свой содержательный разговор про цифры и конкретику, закрывая за собой дверь.

Я подлетела к тумбе, распахнула дверки и ахнула… Внутри скрывалась целая сокровищница… На верхней полочке стояли те самые фарфоровые чашки, подставка с ложечками и стеклянные сахарницы с обычным и тростниковым сахаром. На нижней полочке в идеальном порядке выстроились в ряд банки, баночки, пакеты, упаковки. Пожалуй, у Вольдемары в травках ассортимент и то попроще будет.

Я попыталась вспомнить, какой кофе пьет Владислав Викторович, но единственное, что удалось выудить из памяти, это то, что кофе бразильский и какой-то совершенно особенный. Я присмотрелась к упаковкам. Все одинаково яркие, красивые и… ни на одной ни слова по-русски. Даже если б мне удалось вычислить название, вряд ли я смогла бы его идентифицировать. Отдельно от пестрого великолепия стояла еще одна банка. Я радостно ухватилась за нее и разочарованно вздохнула: растворимый. Черт! Вот скажите на милость, если босс пьет строго определенный сорт кофе, зачем пихать в тумбу что попало? К чему этот квест? Чтобы запутаться и случайно схватить что-то не то? Где логика?!

Я наугад вытащила пачку золотистого цвета. Там находились немного странные на вид зерна, крупные, как дольки мандарина, и зеленоватые. Ну и пусть, в перемолотом виде весь кофе выглядит одинаково. Я затолкала в кофемашину столько зерен, сколько по моим расчетам должно было хватить для одной порции кофе, подумала и нажала вроде бы подходящую кнопку. Аппарат вздохнул, затрясся и плюнул в чашку мутной коричневой струйкой. Потом взвыл, затрясся еще сильнее, и вместо ароматного напитка из него полезла пахнущая чем-то жженым пена. Испугавшись, я выдернула провод из розетки, железный монстр недовольно крякнул и замер.