— О! — оживился Магнус. — А можно мне прокатиться на этой замечательной штуке?

— Конечно, — обрадовалась Роза. — Сью, ты не возражаешь?

— Нет, пожалуйста. — Та игриво улыбнулась Магнусу.

— Вы любите мотоциклы?

— Обожаю. Это прекрасный транспорт; У меня дома стоит «харли-дэвидсон».

— Следуйте за мной. — Роза направилась к гаражу.

Подойдя к нему, она с гордостью распахнула дверь.

Там рядом с чистым бледно-голубым «кадиллаком» стоял большой мотоцикл фирмы «БМВ».

— Прошу. — Она указала на великолепную машину. — Это будет некоторой компенсацией за то, что у нас не нашлось настоящего оксфордского джема.

— Вы не хотите прокатиться со мной на заднем сиденье? — спросил Магнус.

— Нет, это вы прокатитесь на заднем сиденье, — возразила Роза. — Я повезу вас на побережье океана.

Магнус устроился позади Розы, крепко обняв ее за талию. Флер, бросив быстрый взгляд на его шорты, заметила, что они оттопыриваются в самом деликатном месте. Затем она с завистью посмотрела на Розу и поняла, что та чувствует это. Лицо ее сияло. Когда они уехали. Флер быстро поднялась в свою комнату, задернула шторы и упала на кровать, обливаясь слезами от гнева и отчаяния.

Глава 32

1972

— Хлоя, дорогая, скажи мне, что случилось? Я не могу больше выносить такого напряжения и враждебности ко мне.

— У меня нет к тебе никакой враждебности, Людовик. Это просто дурное настроение.

— Это написано у тебя на лице. Вчера на вечеринке ты выглядела ужасно. Я вдруг понял, откуда твоя бледность.

— Людовик, я…

— Хлоя, послушай, я долго терпел, хотя это было очень трудно. Думаю, наконец настало время объясниться. Если мы этого не сделаем, то с каждым днем будет все хуже и хуже.

«Это правда», — подумала Хлоя.

— Ты слышишь меня?

— Конечно.

— Я хочу предъявить тебе ультиматум. Иначе мы будем спорить с тобой до скончания века. Если ты не поговоришь с Пирсом до конца недели, я приеду к вам и сделаю это сам.

— О Людовик, пожалуйста…

— Извини, дорогая, но у нас не просто роман, хотя иначе это не назовешь. Я люблю тебя, и ты нужна мне.

Я хочу решить эту проблему раз и навсегда. Хорошо?

— Хорошо, только не говори с Пирсом. Я сама это сделаю.

— Ну что ж, превосходно.

— Спасибо, что позвонил.

— А как насчет встречи?

— Нет, нет, не сейчас. Только после того, как я поговорю с Пирсом.

— Ну что ж, надеюсь, хоть это подстегнет тебя. А может, ты специально отложишь разговор, чтобы не встречаться со мной?

— О Людовик! Как ты мог подумать? Если бы ты только знал, как я…

— Да, дорогая, я знаю. Тебе нужно обязательно отдохнуть. Пойди к какой-нибудь подружке и поужинай с ней.

— Это мне не поможет, — ответила Хлоя, вдруг поняв, что ей опять хочется есть. Что делать, ребенка надо кормить! Господи, как хорошо, что Пирс целыми сутками занят своим «Отелло»! Он так занят, что не заметит, если она родит.

Чем меньше оставалось времени до премьеры, тем больше курил Пирс. Его кашель стал хроническим. Баннерман настоял на рентгеноскопии, а потом сказал Хлое, что у Пирса вот-вот начнутся бронхит и плеврит.

— Ему обязательно нужен отдых, — заявил он. — Хотя бы на несколько дней. Он должен полежать на солнце и поплескаться в море. Если Пирс этого не сделает, возможно, «Отелло» не состоится.

— Постараюсь уговорить его, — пообещала Хлоя.

— Постарайтесь, это очень серьезно.

После разговора с Баннерманом Хлоя набрала номер туристического агентства и заказала два билета на острова Антигуа и бунгало на берегу Джамби-Бей на две недели.

Затем позвонила в театр и сказала, что приедет за мужем.

Это был смелый шаг, но, как казалось Хлое, единственно возможный в данных обстоятельствах.

Приехав в театр, она тихо вошла в зал, села за колонной и стала смотреть репетицию. Зал был погружен во мрак, и лишь на сцене горел свет. В первом ряду сидели продюсер, режиссер, директор театра, художник и осветитель. Пирс, стоя посреди сцены, говорил:

— Знаю, знаю, но, по-моему, все будет хорошо. Я хочу попробовать. Пожалуйста!

— Ладно, валяй, но из этого ничего не получится, — ответили ему из первого ряда. — К тому же у нас нет Дездемоны. Она приедет только через десять минут, черт бы ее побрал. А времени осталось очень мало.